Антология мировой фантастики. Том 7. Космическая одиссея - Альфред Ван Вогт

Охранник снова заглянул в карточку и, возвращая, осведомился.

— Нек… некзиализм… Что это такое?

— Нечто вроде «всеизма», — проронил Гросвенф и шагнул через порог.

Оглянувшись, он увидел, что охранник с растерянной улыбкой смотрит ему вслед. Но Гросвенф тут же забыл о нем. Он оказался в контрольном пункте управления впервые и теперь заинтересованно озирался по сторонам. Несмотря на свою компактность, контрольный пост являл собой внушительное зрелище. Он состоял из ряда ярусов. Каждый металлический ярус был в двести футов длиной, от одного яруса к другому вел ряд крутых ступеней. Управлять им можно было с пола или, что было удобнее, с двойного контрольного кресла, которое свисало с потолка на подвижном управляемом устройстве.

Дальний конец помещения представлял собой аудиторию примерно с сотней удобных мест. Они были достаточно большими для человека в скафандре, и около двух дюжин людей, одетых именно таким образом, сидели в них. Гросвенф скромно пристроился сбоку. Через минуту из личного капитанского офиса, вход в который открывался из контрольной, вышли Мортон и капитан Лич. Командир сел, а Мортон сразу заговорил:

— Нам известно, что из всех машин, находящихся в аппаратной, самой важной для чудовища является электродинамо. Вероятно, чудовище работало в дикой спешке, стараясь задействовать ее, прежде чем мы проникнем внутрь. У кого есть замечания?

— Я бы хотел, чтобы кто-нибудь объяснил мне, что сделал кот для того, чтобы дверь стала непроницаемой? — спросил Пеннос.

— Известны такие электрические процессы, — ответил ему Гросвенф, — в результате которых металлы могут стать предельно стойкими к температуре, но я никогда не слышал о том, чтобы этого можно было достичь без специального оборудования весом в несколько тонн, которого, кстати, на корабле нет.

Кент взглянул на Гросвенфа и раздраженно проговорил:

— Кто нам скажет, как он это сделал? Мы не можем проникнуть сквозь эти стены даже с нашими атомными дезинтеграторами, значит, это конец. Он сделает с кораблем все, что захочет его хвост.

Мортон задумчиво кивнул.

— Мы должны выработать какой-то план — для этого мы тут и собрались… Селенски! — позвал он.

Селенски ловко развернулся в кресле лицом к главному рубильнику и осторожно поставил уровень в нужное положение. Корабль сотряс толчок, послышался гудящий звук, после чего в течение нескольких секунд ощущалось дрожание пола. Потом корабль замер, машины успокоились, гудение перешло в слабую вибрацию.

— Я хочу попросить специалистов дать свои предложения о средствах борьбы с так называемым котом, — произнес Мортон. — Нам необходим обмен мнениями среди ученых, работающих в разных областях науки, но какими бы интересными ни были теоретические подходы, нам нужен в первую очередь практический подход.

Именно это, уныло подумал Гросвенф, в достаточной степени имеется в распоряжении Эллиота Гросвенфа, некзиалиста. Мортону было необходимо взаимодействие многих наук, для этого и существует некзиалист. И тем не менее он понимал, что не входит в число экспертов, чьим практическим советом заинтересуется Мортон. Его догадка подтвердилась.

Через два часа директор расстроенно произнес:

— Полагаю, нам лучше прерваться на полчаса, поесть и отдохнуть. Мы приближаемся к решающему моменту и должны экономить силы.

Гросвенф направился в свой отдел. Ему не хотелось ни спать, ни есть. В тридцать один год он мог обойтись целый день без еды и отдыха. Он подумал, что у него есть те самые полчаса, в которые он сможет разрешить эту проблему — как поступить с чудовищем, захватившим корабль. Беда заключалась в том, что согласованность ученых была неполной. Часть специалистов объединила свои знания на весьма поверхностном уровне. Каждый кратко обрисовал свою идею людям, которые не были обучены тому, чтобы ухватывать за каждым соображением богатство ассоциаций. Поэтому план нападения был лишен единого замысла.

Это заставило Гросвенфа с тревогой думать о том, что именно он, самый молодой из них, является, возможно, единственным на борту, кто способен разглядеть слабости плана. Впервые за шесть месяцев пребывания на корабле он внезапно ощутил, какую огромную ответственность возложило на него «Некзиалистское общество». Прежние методы обучения устарели, это вовсе не было пустыми словами. Гросвенф не нес личной ответственности за полученное им образование. Он не был автором ни одной из его систем. Но как выпускник общества, как лицо, посланное на «Космическую Гончую» со специальной целью, он не имел иной альтернативы, как принять твердое решение, а потом использовать любую возможность, чтобы убедить в его правильности ответственных лиц.

Сложность состояла в том, что ему было необходимо получить максимум информации. И он занялся этим с помощью единственного имеющегося в его распоряжении способа. Он связывался с различными отделами по коммуникатору.

Он разговаривал главным образом с подчиненными, а не с начальством. Каждый раз, когда он представлялся начальником отдела, эффект получался значительным — занимающие более мелкие должности ученые признавали его превосходство и выказывали готовность помочь, хотя и не всегда.

— Мне нужно получить распоряжение от моего начальства, — иногда говорили они.

Глава биологического отдела Скит переговорил с ним лично и предоставил ему желаемую информацию. Другой чрезвычайно вежливо попросил позвонить ему, когда кота уничтожат. Гросвенф связался с химическим отделом и спросил Кента, разумеется ожидая, что ему ответят отказом. Он уже приготовился сказать его подчиненному: «Тогда информацию, в которой я нуждаюсь, дадите мне вы».

К его изумлению и досаде, его немедленно соединили с Кентом. Шеф химического отдела слушал его с плохо скрываемым раздражением, а под конец резко оборвал:

— Вы можете получать информацию нашего отдела по обычным каналам. А информация, полученная на кошачьей планете, не будет доступна еще в течение нескольких месяцев. Мы должны проверить и перепроверить все данные.

Но Гросвенф продолжал настаивать:

— Мистер Кент, я самым серьезным образом прошу вас разрешить мне доступ к данным количественных анализов кошачьей планеты. Это может иметь первостепенное значение для разрабатываемого на сегодняшнем совещании плана. Мне сложно объяснить все в деталях, но уверяю вас…

Кент насмешливо прервал его излияния:

— Послушайте, мой мальчик, сейчас не время для теоретических дискуссий. Вы, кажется, не понимаете, что экспедиция в смертельной опасности. Вы, я и остальные ее члены можете подвергнуться физическому уничтожению. Это не упражнение для интеллектуальной гимнастики. А теперь не отвлекайте и не беспокойте меня, пожалуйста, еще десяток лет.