Неудачная дочь (СИ) - Полина Белова

тишина снова наполнила воздух. Даже дыхание молодых бойцов, уже отдохнувших после очередного долгого забега по лесным тропам и дорогам, стало неслышным. Не скрипели деревья, не шелестела листва, даже ночные птицы не подавали своих ухающих голосов.

Сборная десятка и их наставник молча ждали своего последнего бойца.

На полевой кухне, у большого казана, висящего на высокой железной подпорке, давно закончился ужин и весь остальной лагерь давно спал в палатках. Только дозорные у ворот и на вышках встревоженно поглядывали на ожидающих.

— Да где же он? — не выдержал безмолвного ожидания Коротыш, потирая пустой живот, неприятно ноющий от голода.

Имя этого невысокого парня никто даже не запомнил. Из-за очень маленького роста кличка «Коротыш» с первых дней, ещё в повозке сборщиков, прикипела к нему намертво, и, скоро он сам себя тоже так называл.

Точно также, Филиппу прозвали Пузаном. И только Барт и Тиль изредка вспоминали, что она, вообще-то, имеет имя, Фил. Ещё один призванный в их сборной десятке, за прошедшие два месяца в тренировочном лагере, также привык отзываться только на свою кличку — это глуповатый добрый увалень, порою, пускающий слюни, которого с чьей-то лёгкой руки, нарекли Деткой.

— Наставник, позвольте нам пойти ему навстречу, — не выдержала и попросила Филиппа, рискуя нарваться на наказание.

За два месяца после сбора, редкий призванный в тренировочном лагере, в любой десятке, ещё ни разу не был наказан. Если даже кто-то не провинился сам лично, так, значит, отбывал наказание за чью-то провинность вместе со своей командой. Туг и наставники, увы, совсем не отличались терпением и добротой, скорее, наоборот.

К слову, когда впервые, Филиппа после выхода из санитарной палатки, увидела и услышала наставника их десятки, она с чувством шепнула Тилю и Барту, едва они немного отошли от воина:

— Боги, какой он злой и уродливый! Когда наш наставник чистит лук, тот, наверное, сам плачет от ужаса, глядя на него.

— Вы! Ходячие, говорящие недоноски! Бегом марш! — громом раздалась в этот момент команда за спинами, не спеша идущей к своей палатке, троицы, и они в прыжке рванули с места, как ужаленные. При этом, если Филиппа при движении ощущала просто дискомфорт, то парням бежать ещё было реально очень больно.

С тех пор девушка не просто, как все, опасалась наставника, но и всё время задавалась мыслью: не услышал ли он её замечание при самой первой встрече, не отомстит ли?

Она, ещё лёжа на животе в санитарной палатке, решила придержать свой глупый язычок, и теперь, если говорила что-то язвительное, то только шёпотом, и, только Барту с Тилем.

Хоть и шёпот можно подслушать, но совсем всегда молчать для Филиппы оказалось слишком трудно!

Сегодня наставник был раздражён и недоволен отсутствием одного бойца из их команды и обращаться к нему, когда он в таком настроении, решился бы только самоубийца. Тиль незаметно дёрнул Филлипу за штанину: молчи, мол, нарываешься.

— Наставник, может он упал и сломал ногу… — несмотря на предупреждение друга, еле слышно настойчиво продолжила девушка.

— Ты, ты и ты! — ткнул пальцем в их неразлучную троицу старший воин. — Ступайте на поиски. Вернётесь без бойца, получите по двадцать палок.

— Ну спасибо тебе, Пузан! — зло шипел Тиль, когда он с факелом в руках входил в чёрную пасть леса, впереди их маленькой дрожащей спасательной команды.

— Я тебя сам отметелю, когда вернёмся. Если вернёмся… — гневно вторил ему Барт.

До самого леса Филиппа шла чуть поодаль и благоразумно молчала, а то парни могли передумать и начать работать кулаками не дожидаясь возвращения. А так, есть реальная надежда, что они поостынут.

Тьма давила со всех сторон. Казалось, что за каждым деревом в ней прячется если не чудовище, то дикий свирепый хищник, готовый их сожрать с потрохами.

Вскоре, все ожидающие у ворот, в скупом освещении нескольких факелов, исчезли из поля зрения Филиппы и её друзей, и молодые бойцы почувствовали себя совсем потерянными и одинокими. Им было страшно до печёнок. Если бы не угроза палками, возможно, они кинулись бы со всех ног бежать обратно, к свету. Филиппа неосознанно стала жаться ближе к парням.

— Что? — язвительно прошептал Тиль. — Боишься?

— Вот нападёт на нас хищник, мы тебя, Пузан, как самого питательного, ему подсунем, а сами сбежим, — тут же мстительно пообещал Барт.

Однако, при этом, он сунул в руки Филиппе факел, а сам с треском выломал две палки. Одну оставил себе, вторую сунул в руки Тилю. Дальше оба парня пошли по бокам от Филиппы.

Первые крупные капли дождя упали ей на лицо, как раз в тот момент, когда девушка заметила на дороге что-то, похожее на лежащее тело. Она подняла руку с факелом повыше.

Все трое поспешили вперёд с радостными возгласами.

Однако боец не шелохнулся и не отзывался на оклики. Он неподвижно лежал лицом вниз. Филиппа, безостановочно окликая парня, подбежала первой, присела и потормошила его одной рукой, во второй она держала факел. Боец не реагировал. Подоспевший Барт осторожно перевернул его на спину. В неподвижных, распахнутых, остекленевших глазах лежащего отразилось пляшущее пламя факела.

— А-а-а-а! — на весь лес, перекрывая шум усиливающегося дождя, пронзительно завизжала Филиппа.

Тиль, тоже присевший было возле тела, резко вскочил на ноги и ладонью закрыл ей рот.

— Чуть в штаны не наделал из-за твоего вопля, придурок! — недовольно буркнул он, через мгновение отпуская девушку.

Барт только глянул убийственно.

Дождь, тем временем, становился всё сильнее. Пламя факела начало шипеть и гаснуть.

— Быстрее! Будем нести его по очереди, — скомандовал Тиль. — Я первый.

Дорога обратно оказалась покруче полосы препятствий, которую Филиппе, кстати, так ни разу ещё и не удалось преодолеть.

Сплошной стеной хлынул ливень и факел погас совсем. Под проливным дождём, в кромешной тьме, по стремительно раскисающей дороге, они шли, буквально, наощупь, по очереди волоча на себе труп.

Вскоре, дорогу совсем развезло. Когда пришла её очередь нести тело, Филиппа двинулась вперёд, согнувшись вдвое, обмирая от ужаса и приседая от тяжести. Через десяток шагов она, несколько раз споткнувшись, упала, придавленная мертвецом, и задёргалась в мокрой грязи, как в конвульсиях, пытаясь выбраться из-под него. Тиль зло ругнувшись, забрал у неё тяжёлую ношу.

Этот бесконечный путь обратно для всей троицы был мучительным. Иногда они во тьме сбивались с дороги и сворачивали в лес, натыкались на деревья, возвращались, постоянно окликая друг друга, и находили помощь и поддержку от ужасов этой ночи только в том, что они вместе.

Филиппа постоянно подбадривала друзей, то хрипло, то пискляво, выкрикивая:

— Ещё немного мальчики!

— Вы такие сильные и мужественные!

— Тиль, Барт — вы самые