Пусть не кончается любовь - Джина Джексон

Пять минут спустя Кэтлин поняла, что это дело безнадежное. Как плести косы, она, конечно, знала, но ей не хватало сноровки равномерно разделить каждую сторону на три пряди, а затем аккуратно заплести. Наверное, существует какой-нибудь другой простой стиль, способный удовлетворить ее сурового партнера.

Конский хвост! Едва сообразив, как это делается, Кэтлин быстро зачесала волосы назад и перехватила их резинкой, найденной на туалетном столике тети Беллы. Оставалось только решить что делать с обувью.

Она забыла купить сапоги. Нахмурившись, Кэтлин окинула взглядом всю свою обувь, аккуратно выставленную в ряд на дне шкафа. Босоножки не подходили никак, их высокие каблуки будут выглядеть здесь нелепо. Единственная пара, которая не покажется совсем неподходящей, это белые кроссовки. Она надевала их на занятия аэробикой. Быстро обувшись в них, Кэтлин повязала на шею голубую шелковую косынку и направилась к двери. Лучше выглядеть она уже не будет, так что вперед.

Шагая по коридору, Кэтлин повторяла себе, что волноваться не о чем. Она не раз проводила совещания с неуступчивыми и раздраженными клиентами, легко управлялась с целым штатом прислуги в доме Синклера, организовывала приемы для нескольких сотен гостей, Дэйн же сообщил ей, что на ранчо сейчас находятся всего двенадцать пар, и с этим она вполне могла справиться. Все, что от нее требуется, это посидеть за столом и поговорить с ними, пока они завтракают. То есть нет никаких причин для волнений. Абсолютно.

Кухня и столовая были соединены с главным домом крытым переходом. Кэтлин шла по нему, вдыхая свежесть ветра, и улыбалась. С обеих сторон были высажены ряды розовых и желтых маргариток. Это выглядело очень красиво.

Сначала Кэтлин показалось странным это разделение на два здания. Но рыжебородый ковбой, принесший ей вчера обед, объяснил, что приготовление завтрака начинается на ранчо с пяти утра. Поскольку кухня размещается отдельно от дома, где живут гости, громыхание кастрюль и столовых приборов не нарушает их сна. Теперь, когда смысл такого устройства стал ей понятен, Кэтлин не могла не оценить разумности такого решения тети Беллы.

Из кухни доносились веселые голоса. Кэтлин глубоко вздохнула и толкнула дверь. Она надеялась, что до первой чашки кофе ей можно будет ограничиться общей улыбкой и кивком. По утрам она бывала не слишком общительна. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя, собраться с мыслями перед встречей с миром, выпить чашку кофе. На это ей обычно хватало десяти минут, после чего она готова была вступить в борьбу с любыми трудностями, что преподносила ей жизнь.

– Вижу, вы успели.

Кэтлин поморщилась, увидев Дэйна. Он уже сидел за длинным дубовым столом с кружкой кофе в руке. Она повернулась, чтобы бросить взгляд на стенные часы. Они показывали ровно семь тридцать. Прическа заняла у нее больше времени, чем она рассчитывала.

– Я должен был догадаться, что утром вы будет ощущать себя зомби, – продолжал Дэйн, похлопав по стулу рядом с собой. – У меня та же проблема. Присаживайтесь. Я принесу вам кофе и обещаю не произносить ни слова, пока вы его не выпьете.

Кэтлин выдавила из себя улыбку и села на подвинутый им стул. Дэйн проявил необычайную чуткость, что удивило ее. Спенсер, например, никогда не мог понять, что по утрам молчание было ей просто необходимо.

Дэйн вернулся к столу с кружкой кофе для Кэтлин и, верный своему обещанию, безмолвно передал ей керамическую сахарницу и молочник. Она махнула рукой, отказываясь, – кофе она пила черным и несладким, – и, взяв обеими руками тяжелую белую кружку с эмблемой «Дабл-Би», вдохнула чудесный аромат свежезаваренного кофе. Что могло быть лучше для начала дня?

Первый глоток был небесным наслаждением. Кофе был крепкий и очень горячий, как она любила. Зажмурившись, Кэтлин сделала несколько бодрящих глотков и лишь затем открыла глаза и кивком поблагодарила Дэйна. Она совершенно не рассчитывала встретить здесь человека, который поймет, что она нуждается в одиночестве по утрам. То, что Дэйн сразу почувствовал это, приятно ее удивило.

Он улыбнулся и вновь опустился на стул, затем взял со стола блокнот, сделал в нем какую-то пометку карандашом, висевшим сбоку на цепочке, и, хмурясь, перечитал написанное.

– Что-то неладно? – сама себе удивляясь, поинтересовалась Кэтлин. Она никогда не разговаривала, не допив первой чашки кофе.

– Не-а. Просто уточняю распорядок дня.

Дэйн снова опустил глаза в блокнот, и Кэтлин почувствовала себя отвергнутой. Она напомнила себе, что это не имеет никакого значения, что она сама ненавидит разговоры по утрам, но вновь не удержалась:

– Это у вас расписание на день?

– Угу. – Он с улыбкой посмотрел на нее. – Я думал, что вы не захотите разговаривать, пока не допьете кофе.

– Обычно так и происходит, но сегодня почему-то все иначе. Так что у нас нынче по расписанию?

– Сегодня после завтрака гости отправляются на долгую прогулку. Они вернутся около четырех. После обеда мы будем обучать их народным танцам. Когда-нибудь занимались этим?

Кэтлин кивнула, слегка поморщившись при воспоминании.

– Лишь однажды, причем сопротивлялась как могла. Наша учительница пятых классов решила, что мы обязаны их знать. Мы вытянули по жребию имена партнеров, и мне достался Томми Хендерсон. Ему танцы не слишком удавались.

– Наступал вам на ноги? – ухмыльнулся догадливый Дэйн.

Кэтлин усмехнулась в ответ:

– Четыре раза. А он был самым крупным мальчиком в классе. На следующий день я принесла в школу извинительную записку от родителей и сидела в сторонке, пока мы не перешли к софтболу.

– А в нем вы преуспели?

– Лучше всех, – ответила Кэтлин. – Папа научил меня играть. Мы тренировались на пустыре напротив нашего дома.

– Держу пари, вы были очень хорошенькой девчушкой.

Кэтлин ощутила, что краснеет, и удивилась этому.

– Нет, не очень. У меня было множество веснушек, и волосы были гораздо рыжее, чем сейчас. Я каждый раз перед сном молилась, чтобы мои волосы поменяли цвет, а веснушки исчезли.

– Что ж, молитвы были услышаны, – рассмеялся Дэйн. Кэтлин понравилось, как он смеется. – В двенадцать лет у вас веснушек уже не было, и волосы сильно потемнели.

Кэтлин ошеломленно уставилась на него:

– Верно. Как вы об этом узнали?

– На каминной полке в гостиной есть ваша фотография. Белла говорила, что этот снимок она сделала, когда вы окончили шестой класс. Она его увеличила, вставила в рамку и показывала гостям. Он и сейчас там стоит.

– Если б я только знала! Я бы послала ей более поздние фото. – Кэтлин заморгала, стремясь удержать набегающие слезы. – Поверить не могу, что она столько лет хранила этот снимок.