Яд в моём сердце (СИ) - Трофимова Рита

В актовом зале училища Лина без запинки исполнила пьесу, пальцы её играли с ошеломительной скоростью, и все присутствующие слушали, не смея шелохнуться. Староста выходила к инструменту второй. Она заметно нервничала, сразу взяла невозможно быстрый темп и сбилась на шестнадцатом такте. Извинилась, приступила снова и… «с треском провалила батл». Так выразился Лёха, хохотнув на весь зал и захлопав в ладоши. В тот момент Лине показалось, что разгневанная Разинская готова спрыгнуть со сцены и накинуться на них с кулаками. И если бы не Лёха, ни на шаг не отходивший от Лины, ушла бы студентка Альтман с синяками и всклоченными волосами. В вестибюле училища Лёха издевательски оскалился и состроил перед носом Танюши свой излюбленный жест — «козу», который в тот момент походил на нечто непристойное и угрожающее. Разинская не сдержалась и выдала в адрес Лины гневную тираду: «Такая же убогая, как и твой дружок! Ненормальная… ненормальная Альтман». Большего сказать она не осмелилась. Лёха встал в боевую позу, точно боксёр на ринге. Разумеется, он не собирался махаться с девушкой, и выглядело это паясничание далеко не дерзко — смешно, но уязвлённая староста в ужасе отшатнулась и поскакала к выходу. Лёха ржал как потерпевший, до слёз, звеня цепями и постукивая металлической подковой по полу. Вспоминая это, Лина звонко засмеялась, привлекая внимание Элы. Та выглянула из кухни и с интересом уставилась на дочь.

— Я тоже хочу повеселиться, иди ко мне, — подмигнула она, и Лина вместе с ноутом отправилась на кухню.

Мама Марта тут же нашла повод оставить дочерей одних и ушла за чистой скатертью и накрахмаленными салфетками для сервировки.

Лина уселась за кухонный стол, где Эла со знанием дела готовила основу для воздушного десерта. Под мерное жужжание миксера Лина рассказала о своих недавних приключениях с Танюшей Разинской и показала смешное видео. Эла от души посмеялась, попутно раскладывая пергамент на противень и смазывая его тонким слоем масла.

— А Лёха твой ничего так паренёк, интересный, — между делом отметила Эла. — Хорошо, когда есть такие друзья. Ему бы только скинуть килограммов десять, цены бы не было!

— Да, Лёха классный, мы с ним с детства дружим, а с весом мы боремся.

— А у меня никогда не получалось дружить с мальчиками. Вообще вся эта дружба с мужчинами до поры до времени, проверено, — усмехнулась сестрица-мать. — Начинаются вздохи, ахи, взгляды…

— Странно, мне с мальчиками проще, и никогда ничего подобного не случалось, — удивилась Лина, убирая ноут со стола.

— Ты просто маленькая ещё, ну и не встретила того самого… друга… — многозначительно изрекла Эла, сдержанно улыбнувшись.

— Никогда не задумывалась об этом, — пожала плечами Лина, хотя в тот момент она слукавила. Задумывалась, и ещё как! Только с Элой обсуждать эти темы не хотела, где-то в глубине души тлело сомнение: а не играет ли Эла в чувства?! Слишком рьяно сестрица-мать добивалась дружбы после нескольких лет отсутствия. К тому же Лину увлекло кулинарное действо. Она неотрывно следила за ловкими движениями рук и думала: «Всё же умение готовить и поддерживать уют — семейная черта всех женщин Альтман». Втайне Лина надеялась, что и в ней когда-нибудь проснётся подобный талант.

— Выглядит красиво. И что это будет? — поинтересовалась Лина, наблюдая, как Эла выдавливает на пергамент готовую смесь и укладывает волнами.

— М-м… — протянула Эла. — Это меренга, взбитые сливки, белок и сахар, пальчики оближешь. Сейчас мы это чудо в духовку поставим, потом выложим сверху клубнику и смородину и сделаем рулет. Получится просто божественно! Так что можешь звать на ужин своего дружка! Только ни в коем случае не говори, что мы празднуем мой день рождения. Тридцать пять — так себе возраст, знаешь, — грустно вздохнула она.

— Точно, надо Лёху позвать, он любит такое, — воодушевилась Лина.

В сумке запиликал телефон, и она поспешила в прихожую. Звонил Лёха, будто почувствовал, что о нём говорят.

— Лин, ты видела те видосы, что я тебе накидал? — с ходу налетел он.

— Какие видосы? Я только ролик про попугая посмотрела. Весело очень.

— Да нет, я тебе живые выступления групп в личку отправил, среди них есть и «A-$peeD». Короче, завтра мы можем пойти в клуб*, две субботы подряд у них концерты, а потом группа уедет в Питер на фест. Посмотри, тебе понравится.

— Ой, Лёш, давай позже. Ты лучше ко мне приходи, там Эла сладкий рулет готовит.

— Эх…

— Что?

— Я же того… на диете вроде.

— Один раз можно, я разрешаю, — посмеялась Лина, — совсем чуточку.

— Ладно, — протянул Лёха и дал отбой.

***

Вскоре всё семейство Альтман собралось на кухне за праздничным ужином. Марта на радостях расстаралась: запекла в духовке цыплёнка табака по новому рецепту, наделала салатов под майонезным соусом, раскупорила бутылку домашнего вина. И теперь сидела во главе стола, обложившись таблетками «от желудка», с полной тарелкой «вредной» еды и с рюмкой в руке. Эла внимала рассказам матери о ценах в продуктовых магазинах, про очереди в поликлинике и делилась планами на ближайшие выходные. Лина ковырялась в тарелке и улыбалась своим мыслям. Душа по-детски радовалась — хорошо ей было среди родных и любимых.

Эла изменилась за эти годы — больше не перечила матери, проявляла заботу и стойко выслушивала все её наставления. Оттого-то Марта быстро позабыла прошлые обиды, подобрела и расслабилась, даже Славиком больше не попрекала, хотя поначалу по сто раз на дню выговаривала, что в семейном конфликте виновата дочь со своим взбалмошным характером.

Обычно Эла не подстраивалась под мнение окружающих — жила в своё удовольствие вдали от матери и дочери, а в тот год, когда сошлась со Славиком, и вовсе исчезла.

Мама Марта ворчала, что Эла попросту скрывает от нового мужа взрослую дочь, опасаясь, как бы тому не понравилась молоденькая Лина, однако не вмешивалась в отношения молодых. «Самый верный муж — нагулявшийся любовник», — повторяла мама Марта, искренне желая дочери счастья.

Теперь же Эла внезапно заговорила о чувстве вины и стремилась к общению, и Лина с опаской поглядывала на сестрицу-мать. «Надолго ли её хватит?» — думала она, хотя охотно шла на контакт, её привлекали оптимизм Элы и абсолютная убеждённость в своей неотразимости.

Сблизиться матери и дочери помог случай. Однажды Эла и Лина гуляли по Москве и зашли погреться в кафе на Арбате. Неожиданно к ним подсели молодые симпатичные парни с явным желанием познакомиться, но Эла вмиг посуровела, заявив, что матери и дочери хочется побыть наедине. Поначалу парни не поверили, решив, что перед ними сёстры-подружки, но Эла оставалась неприступной и держала марку. «Неужели… неужели Эла больше не стесняется меня, не боится выдать свой возраст?!» — удивлялась Лина. Вопросы множились в её голове, и Эла вдруг сама разоткровенничалась, долго говорила про ценности в жизни и желание быть любимой и нужной…

Внезапный дверной звонок прервал размышления Лины.

— О, Лёха пришёл, наконец-то! — воскликнула она и рванула в прихожую.

— Лёша, а ну-ка иди к нам! — прокричала из кухни разомлевшая от вина и тёплого общения с дочерьми мама Марта. И как только Лёшка появился на пороге кухни, задала свой излюбленный вопрос: — Ты физику сдал?

— Сдал, сдал, — отмахнулся Лёха и, виновато улыбнувшись, подмигнул Лине. — А что за праздник сегодня? Мне неудобно что-то, день рождения у кого? — Оглядел он старших членов семьи Альтман.

— Садись уже за стол. — Потянула его Лина и поставила перед другом чистую тарелку.

Мама Марта расщедрилась и налила ему стопку домашнего вина. Лёха наигранно округлил глаза и выпил одним махом.

— Лин, ну что ты решила, идёшь со мной? — шёпотом спросил он, имея в виду завтрашний рок-концерт.

— Я ещё не решила. И вообще, мне что-то не хочется.

— Так нечестно, я же ходил на этого твоего пианиста… Илью Михайлова, еле вытерпел, ну…

— Лёш, я ещё от той вписки отойти не могу. Если там будет что-то подобное…