Война Чарли Уилсона - Крайл Джордж

Встреча конгрессмена с этим изгнанником произошла почти случайно, благодаря одной из деликатных проблем, регулярно осаждавших Чарли Уилсона. Он безнадежно воспылал страстью к своей личной секретарше Тине Саймоне. Как и многие другие женщины, состоявшие в его штате, Тина была соблазнительной, жизнерадостной и доступной, но Уилсон завел для себя строгое правило не крутить романы с женщинами из собственного делового окружения. Охваченный любовным томлением, конгрессмен нашел для себя единственный выход: он попросил общего знакомого найти для нее хорошую работу. Так и случилось, что она стала руководительницей конторы, декоратором и секретарем по протокольным вопросам у Эда Уилсона.

Человеческая память недолговечна, и имя Эда Уилсона уже не вызывает живого отклика, но в свое время он был воплощением новых дурных веяний в американской тайной политике. Подобно Курцу из «Сердца тьмы», этот бывший агент ЦРУ взялся служить интересам темных сил. Когда конгрессмен познакомился с Эдом Уилсоном, в «Вашингтон пост» появилась статья, где его обвиняли в работе на Муаммара Каддафи. Но официальных обвинений так и не было выдвинуто, и ренегату удалось убедить многих влиятельных вашингтонских деятелей, что он выполнял некую секретную государственную миссию под глубоким прикрытием.

Впоследствии бывшего оперативника ЦРУ обвиняли в продаже высокотехнологичной взрывчатки режиму Каддафи и в формировании ударных групп для ликвидации политических противников ливийского лидера, но, когда Чарли Уилсон познакомился с ним, Эд Уилсон представился как мультимиллионер, владелец большого лошадиного ранчо в Виргинии и роскошного дома в столице, где он время от времени проводил совещания с бывшими и действующими сотрудниками ЦРУ и другими таинственными личностями.

Чарли раньше никогда не встречался с настоящим оперативником ЦРУ, и Эд Уилсон вполне соответствовал его ожиданиям. «Он был выше меня, весил около 250 фунтов и выглядел очень зловеще, но у него оказалось хорошее чувство юмора, и с ним приятно было пропустить по стаканчику».

Конгрессмен стал назначать свидания со своей бывшей секретаршей в этом экзотическом городском доме. Здесь, во время щедрых возлияний, Эд Уилсон знакомил Чарли с настоящими методами работы и устройством дел в ЦРУ. «Эд убедил меня, что он лично убил Че Гевару, — сказал Уилсон, — и я подумал: черт побери, если он добрался до Че, то тем более сможет прикончить этого маленького подонка Ортегу (лидера партизан-сандинистов)». Общение с ренегатом из ЦРУ словно зажгло лампочку в голове Чарли Уилсона: если Джимми Картер не собирается спасать репутацию Соединенных Штатов, то они с Эдом Уилсоном просто должны прийти на помощь «Тахо» Сомосе.

Встреча была организована в клубе «Палм-Бэй» в Майами-Бич, любимом уголке Сомосы для отдыха по выходным. Диктатор приехал со своей пылкой любовницей Динорой Сэмпсон, а Чарли взял с собой Тину Саймоне и Эда Уилсона. Сомоса выглядел очень заинтересованным, когда Эд Уилсон стал рассказывать про тысячную армию бывших оперативников ЦРУ, которую он может набрать для расправы с сандинистами. «Мы пили, все больше распалялись, снова пили, убивали Ортегу, убивали всех подряд, а потом Тахо пригласил Тину потанцевать с ним».

Все шло как по маслу, но тут диктатор, опьяненный алкоголем и видением тысячи головорезов ЦРУ, расправляющихся с его противниками, начал заигрывать с Тиной. Все произошло так быстро, что оба Уилсона не могли поверить собственным глазам. Динора, очень спортивная девушка, занимавшаяся тяжелой атлетикой, растащила танцующих, наорала по-испански на своего любовника, потом сорвала с Сомосы очки и растоптала их.

Можно лишь представить, какие чувства испытывал военный диктатор после такого унижения. Ему было нелегко вернуться к столу. Возможно, его внезапный отказ от предложения Уилсона был продиктован желанием самоутвердиться, но, скорее всего, стороны не сошлись в цене. Сомоса был известным скрягой, и конгрессмен до сих пор помнит, как изменилось его лицо, когда Эд Уилсон сказал, что может спасти диктатора всего лишь за сто миллионов долларов — по сто тысяч на человека. К его немалому разочарованию, Сомоса ответил, что «об этом не может быть и речи», и сразу же сменил тему. Впоследствии Уилсон признал, что мероприятие было проведено «на любительском уровне». Стремясь обелить эту первую неудачную попытку узурпации внешней политики США, он объяснил: «Я хотел сделать что-то полезное, чтобы Ортеги во всем мире получили хороший урок и держались подальше, пока Картер не одумается или пока у нас не появится новый президент».

Вскоре после этой встречи Сомоса утратил поддержку даже в деловых кругах своей страны. Семнадцатого июля 1979 года, когда войска мятежников подошли вплотную к столице, диктатор бежал из Никарагуа. Это было не лучшее время для Уилсона, но несчастья только начинались. Немногим более года спустя Чарли увидел на первой полосе «Вашингтон Пост» фотографию рыдающей Диноры Сэмпсон. Она успела выбраться из пылающих останков белого «мерседеса» Сомосы в Асунсьоне, столице Парагвая — единственной страны, изъявившей желание предоставить убежище бывшему диктатору. Убийцы всадили в него восемьдесят пуль и завершили дело выстрелом из подствольного гранатомета, Вскоре после этого Джек Мэрфи, втянувший Уилсона в никарагуанскую аферу, был пойман на взятке, предложенной ему агентом ФБР в ходе проверочной операции, и отправился в тюрьму. Между тем Эд Уилсон, обвиненный в незаконном сотрудничестве с Каддафи, превратился из охотника в добычу Его настигли на Багамах, осудили и приговорили к пятидесятидвухлетнему заключению, которое он отбывает по сей день.

Сидя в своей камере максимального режима безопасности в Уайт-Дир, штат Пенсильвания, он продолжает настаивать, что всегда действовал по указанию так называемого «внутреннего ЦРУ». Тина Саймоне, подруга конгрессмена, имела все основания бояться за свою жизнь. После дачи показаний против Эда Уилсона она бесследно исчезла в недрах федеральной программы по защите свидетелей. Никарагуанские сандинисты, которых Уилсон собирался остановить, неожиданно превратились в головную боль Рональда Рейгана, практически не скрывавшего якобы секретную кампанию по финансированию «контрас».

Чарли Уилсон остался невредимым, но неудовлетворенным. Он вмешался в ход событий, убежденный в своем бескорыстном желании предотвратить угрозу, которую его страна еще не успела распознать. Он действовал по зову сердца, но явно недостаточно поработал головой. Когда все закончилось, он умудрился выставить себя опасным глупцом. Одним из последствий этой неудачи было вступление Уилсона в живописную пору кризиса среднего возраста: отчаявшийся патриот, убежденный в том, что его страна движется к катастрофе, но больше не уверенный, что он может сыграть роль в ее спасении. На короткое время, вдохновленный мужеством афганских партизан, он вышел из ступора и смог удвоить бюджет ЦРУ для финансирования сопротивления в Афганистане. Но это был всего лишь минутный порыв, а потом он снова погрузился в «самый долгий в истории кризис среднего возраста».

В ретроспективе поражение Сомосы было поворотным моментом для Уилсона, но он лишь позднее осознал позитивный импульс этого события. Он обнаружил, что даже в заведомо проигрышном деле ему хватает воли и влияния, чтобы утереть нос самым высокопоставленным бюрократам. Но самым важным для его будущей афганской кампании было то обстоятельство, что он пересек черту и попробовал силы в проведении собственной зарубежной операции при содействии опального агента ЦРУ, который не боялся нарушать правила.

ГЛАВА 3.

СЛОН В ПОСУДНОЙ ЛАВКЕ ЦРУ

Гаст Авракотос не учился в Гарварде. Он не имел влиятельных родственников и не проводил летний отпуск в экзотических странах. Он не унаследовал денег, теннисных кортов или хотя бы классической приятной внешности. Он был сыном греческих иммигрантов из Эликиппы, штат Пенсильвания, а ЦРУ просто не заглядывает в такие места для вербовки своих элитных сотрудников. Элекиппа была обычным сталелитейным городком; между тем в Агентстве с самого начала его существования было принято комплектовать тайную службу людьми с хорошей родословной. Британцы выбирали своих лучших шпионов по этому принципу, и основатели ЦРУ приняли за образец британскую модель. Они одевались по-джентльменски. В детстве их высшие чины ходили в привилегированные частные школы, а в юности обзаводились полезными знакомствами в Оксфорде и Кембридже. Они представляли особую касту, столетиями принимавшую участие в шпионских играх, и привыкли считать, что происхождение и образование многое значит.