Чужая - Татьяна Губина

— Теть Тань, а мы сегодня к вам едем?

— Конечно, детка, — мило улыбнувшись, ответила я.

Чувствуя себя последней сволочью, я развернулась в поисках Нины и тут же уперлась в три пары ничего не понимающих глаз Сашки, Дена и Пашки. Сашка уже открыл рот, чтобы что-нибудь ляпнуть, но умненький Пашка закрыл ему рот ладошкой и нарочито громко сказал;

— Пархошка, пойдем пока в футбол сыграем, — и быстро увлек ребят за собой.

Я мысленно воздала хвалу Люськиному воспитанию. Это надо же, в семь лет так схватывать на лету сложные многоходовки! И это касалось не только нашей внутренней проблемы. Иногда Пашкины высказывания приводили меня в состояние легкого шока.

Однажды я забрала сына и Пашку из школы к нам домой, поддавшись на уговоры Большого. Он долго и пространно объяснял мне о необходимости его присутствия сегодня вечером у Пархошки, так как у дружка никак не получается ровный и четкий почерк. А у него, Пашки, никак не выходят стройные гаммы. Так что в качестве взаимообразной помощи друзья должны оказаться сегодня на одной территории.

С трудом «въехав» в сложную аргументацию сына своей подруги, я позвонила Люське, та дала добро, пообещав прислать за Пашкой вечером машину или приехать лично.

Мы пришли домой и мне тут же позвонила клиентка со слезной просьбой сделать ей маникюр к неожиданному рандеву! Слава Богу, она жила почти в соседнем доме, и, заручившись клятвой мальчиков, что они будут спокойно и мирно заниматься, ушла работать. Когда же через час я вернулась, в моей комнате было как после Куликова побоища.

Одновременно оказались включенными строго-настрого запрещенные в течение рабочей недели компьютер, видак и телевизор. Среди разбросанных книг, которые были вытащены из стенки, примерные ученики исступленно дрались не на жизнь, а на смерть. Портфели валялись в прихожей, фортепьяно даже не раскрыто, напрашивался вывод, что меня коварно обманули.

Расцепив драчунов, попутно раздавая обоим звонкие затрещины, я гневно потребовала уборки. Мальчишки присмирели, пыхтя и тихо переругиваясь, стали водружать извлеченную с законного места библиотеку. На это у них ушло часа полтора, еще час они рассказывали, зачем им понадобились толстые тома русских классиков и почему они стали драться. К моменту последнего объяснения они помирились, и приехала Люська.

Ей достаточно было бросить взгляд на красное лицо сына, на длинную царапину вдоль щеки Сашки и на неровные ряды книг на полках, чтобы все понять. Пашка пригнулся и замер.

— Тетя Таня, я вас разочаровал, — скорее убедительно, чем вопросительно произнес Пашка. — Я подорвал ваше доверие к себе, и вы вправе больше никогда не общаться со мной.

Я в очередной раз поперхнулась, но сказала, что ничего страшного не произошло, но в будущем прошу меня не обманывать. Наследник семейного бизнеса Больших повеселел, но все еще серьезно сказал:

— Я исправлюсь и обязательно восстановлю свой статус-кво.

Пришедший к концу разборок Ник при этой фразе крякнул. Люська скрывала улыбку.

Поэтому я всегда была уверена, что Пашка правильно истолкует любую ситуацию и, если надо, тут же придет на помощь, пока мой тугодумный сын будет задавать идиотские вопросы, впрочем, свойственные его возрасту.

Словом, Пашка увел ребят, а я пошла искать Нину. Она сидела в буфете и непринужденно болтала с учительницей.

— Нин, ты идешь? — спросила я, приоткрыв дверь.

— Да-да, сейчас, — она подхватила сумку и вышла. — Только у меня сейчас нет денег. Но я отдам.

Когда мы собирались на «субботники», мы всегда скидывались строго поровну «на покушать и попить», несмотря на Люськины поползновения угостить всех за свой счет. И каждый раз Нина произносила заготовленную фразу.

— Ничего страшного. Сегодня нас Лелька гуляет, — непринужденно сказала я. — Она экзамен сдала в институте, так что проставляется. Ты же помнишь мою подругу? Она теперь каждую субботу с нами сидит.

Буря эмоций промелькнула на круглом лице Нины. Я даже испугалась, когда мертвенная бледность залила ее щеки.

— Нинка, тебе плохо? — забеспокоилась я.

— Да-да, что-то с головой. Вы езжайте. Танюш, я все равно не могу теперь по субботам к тебе ездить. Работу нашла, — торопливо сказала Нина.

Она неумело врала. Но мне было не до этого. Бледность не исчезала, глаза затравленно бегали. Неужели она так боится Лельки? Из-за чего? Ну, предположим, она догадалась, что приятельница по детсаду Дашка рассказала Лельке нелицеприятную историю с кошельком одноклассника. Ну и что? Лельки-то там не было, так что все это только со слов Дашки, которая, кстати, сама доверия мне не внушала. Впрочем, как и ее история. Странно…

— Мам, ну где ты? — Сашка подбежал к нам. — Мы уже все в машине у тети Люси сидим, а вас все нет. Поехали?

— А где Ксюша? — слабо улыбаясь, спросила Нина.

— Так я же говорю, в машине, — удивленно ответил Сашка.

Мы спустились на первый этаж, распрощались с охранником и вышли на улицу. Кружил холодный колючий снег, ветер чуть ли не сбивал с ног. Большую площадку перед школой накрыло белым покрывалом, а ведь только час назад она блестела чистым асфальтом.

— Начало декабря, а такая холодрыга. Хорошо еще снег пошел, хоть не так морозно будет, — чтобы прервать затянувшуюся паузу, сказала я.

— Так зима, самое время. Да и разве это холод? — ответила Нина, покрепче запахивая куртку. — Вот в Воркуте сейчас минус пятьдесят. Только там легче холод переносится. Сухой воздух.

— Сейчас снег, а на Новый год опять дождь пойдет, — продолжала я спасительную тему природы. — Страна противоречий.

Мы подошли к машине. По субботам Люська приезжала на вместительном джипе, чтобы вся наша компания умещалась без проблем. Нина стала выволакивать Ксюшку из салона. Та орала на весь переулок, но мать упрямо пыталась вытащить дочь.

— Ксюш, пойдем, я на работу опоздаю, — твердила Нина, отрывая тонкие пальчики от двери.

— Какая работа! Ты уже пять лет нигде не работаешь! — кричала Ксюшка. — Я хочу жрать и играть в компьютер! Отпусти меня, идиотка! Из-за тебя меня с собой не берут, дура! В приличную семью не пускают.

— Ксюша, как ты разговариваешь с матерью! — возмущенно одернула мерзкую девчонку Люська, развернувшись на водительском кресле.

— А вы заткнитесь! — без перехода огрызнулся этот цветок природы. — Наворовали денег и думаете, можете воспитывать чужого ребенка!

От таких слов все обалдели. Нина от неожиданности отпустила дочь, и Ксюха со всего маху хлопнулась в лужу под машиной.

— Это с чьих слов же поет Ксения? — прошипела Люська.

В одно мгновение добрая смешливая Люська превратилась в Людмилу Большую-Форетти. Губы вытянулись в струну, подбородок закаменел, а зеленые глаза вспыхнули нехорошим огнем. Теперь я понимаю, как двадцатисемилетняя девчонка могла крепко держать в своих руках целую компанию в двести человек. Мне даже стало не по себе. Не хотела бы я быть под началом такого босса. Лучше просто дружить.