Опасное наваждение - Натали Питерс

Утром, еще до восхода солнца, меня разбудил хозяин постоялого двора. Он рывком поднял меня на ноги и принялся трясти, крича:

– Воровка! Воровка! Я не должен был пускать к себе цыганку! Пусть Бог даст мне силу свернуть ей шею!

– Отпусти меня! – Я отчаянно извивалась в его сильных руках. – Отпусти меня! Я ничего не сделала. – Я оглянулась и увидела, что за нами из дверей наблюдает Сет Гаррет. На нем были только бриджи и рубашка, и он выглядел взъерошенным и злым, будто его только что разбудили. – О, пожалуйста, мсье Сет, – всхлипнула я, – помогите мне! Этот человек лжет! Клянусь, я ничего не сделала!

Хозяин за ухо подтащил меня к Сету.

– Забирай эту воровку отсюда, иначе я убью ее! Сверну ее голову с ее грязной шеи! Цыгане! Воры! Если я еще хоть раз ее здесь увижу…

– Да я сама ни за что больше не появлюсь в этой дыре! – закричала я. – Смотри, я вся чешусь. – Я провела руками по юбкам, по волосам. – Вши! Тут кишмя кишит вшами.

– Лгунья! Лгунья! – Хозяин даже подпрыгнул от возмущения. – Если здесь и есть вши, то только те, что эта грязная ведьма притащила с собой! Забирай ее и убирайся отсюда! Оба убирайтесь отсюда!

Сет хмуро посмотрел на меня, и его губы слегка искривились, но это была не улыбка.

– Раздевайся, – сказал он хрипло.

– Что?! Не буду!

– Снимай все до последней тряпки, иначе я сам это сделаю!

– Нет! – завопила я. – Если ты коснешься меня хоть одним пальцем, у тебя отсохнет рука, а твои ноги и глаза… – Я вырвалась из рук хозяина и попыталась убежать, но Сет перехватил меня. Прежде чем я опомнилась, он принялся сдирать с меня шарфы и шали. Я лягалась, но безуспешно.

– Остановись! Пусти меня! Я сама это сделаю, клянусь. Только убери руки!

Он отпустил меня, и я отбежала в сторону. Хмуро уставившись в пол, я начала расстегивать блузку.

– Быстрее!

– Быстрее не могу. – Я сняла блузку и ярко-оранжевую юбку, которую носила сверху. – Видишь? – Я развела руки в стороны. – Ничего! Я ничего не прячу! Я сказала тебе, что не виновата!

– Снимай все юбки! – Голос Сета был таким суровым, что, скажу честно, мне стало немного не по себе.

Я презрительно фыркнула и, стянув очередную юбку – на этот раз в фиолетово-оранжевую полоску, – отшвырнула ее в угол. За ней последовала зеленая юбка, потом красная и наконец ярко-розовая рубашка с изображением солнца и луны. На мне остались лишь голубая кофточка, красные сапожки и украшения, включая и бриллиантовый браслет. Я стояла, дрожа от холода, в центре комнаты и смотрела в лицо Сету Гаррету. Он подошел к вороху одежды и принялся шарить там.

– Ты подцепишь вшей, – быстро предупредила я его, – этот проклятый дом полон ими. – Я демонстративно почесалась.

В этот момент в комнату вошли жена хозяина, сонно протиравшая глаза, и постояльцы, которых мы видели вчера за ужином. Сет Гаррет достал из моей розовой рубашки головку сыра.

– Ой! – удивленно воскликнула я, всплескивая руками. – Как это сюда попало? Должно быть, этот негодяй подбросил их мне, пока я спала! Ты дьявол! – бросила я хозяину. – Неудивительно, что цыган вечно во всем обвиняют!

– Заткнись, – прорычал Сет. После дальнейших поисков в потайных карманах на свет явились бутылка водки и маленькая сосиска. В следующей юбке обнаружились еще одна сосиска, кухонный нож, краюшка хлеба величиной с мою голову и тушка цыпленка.

– Нас ограбили! – завопила жена хозяина.

– Видишь, – вторил ей муж, – что я тебе говорил! Грязные, оборванные цыгане! Убийцы и воры – вот кто они такие!

В этот момент открылась дверь и вошел Степан, стряхивая с валенок снег.

– Что случилось? – спросил он.

Сет Гаррет выложил свои трофеи на стол. Он взял мой узел и вынул оттуда хрустальный шар, иконку и уздечку.

– Твоя грязная цыганская мерзавка обокрала меня! – жаловался между тем хозяин Степану. – Убирайся отсюда! Вы все, вон отсюда!

– Он лжет, Степан! – горячо возмутилась я. – Он…

– Здесь все или мне еще раз потрясти тебя? – громко спросил Сет.

– Нет! – запротестовала я. – Хрустальный шар и икона мои. И… и я заплатила за еду.

– Одевайся, – приказал он, – мы уезжаем через пять минут.

– Цыганка ничего не платила! – закричал хозяин. – Вы слышали, чтобы цыгане хоть раз платили за что-нибудь? – обратился он к окружающим.

– Этот человек лжет! – взвыла я. – Вы слышали его, он ненавидит цыган! О, Боже, за что мне такие несчастья? Меня украли, когда я была совсем беспомощным ребенком, оторвали от семьи, от всех, кого я люблю. Мне и сейчас всего двенадцать лет! О, как я несчастна!

– Скажи хозяину, – обратился Сет к Степану, – что мы вернули все его вещи. – С этими словами он вышел из комнаты.

Степан перевел, и хозяин разразился новой тирадой:

– Вернули? Думаешь, я возьму назад то, что она прятала у себя за пазухой? Только посмотри на этого грязного оборвыша! – Все обитатели комнаты перевели на меня злобные взгляды. Я непрерывно почесывалась. – Она больная! Я ничего не возьму!

В конце концов после долгих препирательств извозчик уговорил хозяина принять пять рублей за испорченную еду и вернул обратно кухонный нож. Затем, бросив на меня укоризненный взгляд, он вышел на улицу.

Оставшись одна в комнате, я сразу прекратила чесаться.

– Свиньи-горгио, – пробормотала я себе под нос. Я быстро оделась и вновь рассовала еду по карманам. Пряча сыр и бутылку водки, я мгновение любовалась своей добычей и даже поцеловала ее, прежде чем убрать. – Вши! – Я тихонько засмеялась. – Ха! Дураки!

Я вышла на улицу и увидела, что Сет и извозчик с непроницаемыми лицами стоят возле саней.

– Больше никакого воровства, – резко сказал Сет, похлопывая тростью по затянутой в перчатку ладони. – Еще один подобный случай – даже если ты утащишь булавку, – и я как следует отлуплю тебя и брошу на съедение волкам.

Я повернулась к своему другу Степану и, умоляюще глядя ему в глаза, произнесла:

– Степан Андреевич, я не виновата!

Однако его лицо оставалось хмурым, а голос звучал сурово:

– Он прав, больше никакого воровства. Я сжала губы.

– Вы, горгио, не знаете, что такое настоящее веселье. Но что я могу поделать? – Я развела руками. – Вы ставите слово какого-то ничтожного кабатчика выше слова внучки графа Николая Ульянова! Да вы оба жалкие холопы. – Гордо выпрямившись, я залезла в сани и закуталась в меховую шубу. Мои спутники остались стоять около саней. – Эй, чего вы ждете? Думаете, дорога в Брянск станет короче, если мы просидим здесь весь день?

Они вздохнули, обменялись многозначительными взглядами и вскарабкались в сани. Когда мы проехали почти три версты, я сунула сосиску с чесноком под нос Сету.