Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

Видите ли, я очень тороплюсь, я уже в дверях. Позвоню вам попозже.

— Не выйдет, — отрезала миссис Оливер. — Придется вам меня выслушать. Дело важное.

— Ну, давайте скорее. У меня назначено свидание.

— Подумаешь! — рассердилась миссис Оливер. — На свидание можно и опоздать. Теперь все вечно опаздывают. За это только больше ценят.

Я, как мог, умерил нетерпение и, не сводя глаз со стенных часов, приготовился слушать.

— Итак?

— У моей Милли тонзиллит. Ей стало совсем худо, и она поехала за город к сестре.

Я заскрипел зубами:

— Очень прошу меня извинить, но я действительно…

— Слушайте. Я даже еще не начала. О чем это я говорила? Да. Милли пришлось уехать за город, а я позвонила в агентство по найму, куда я всегда обращаюсь. Называется «Ридженси», я еще всегда думала, что за глупое название, больше годится для кинотеатра…

— Я на самом деле…

— И говорю: «Кого вы можете прислать?» А они в ответ: сейчас очень сложно — кстати, это их вечная присказка, — но сделают все от них зависящее…

Никогда еще миссис Оливер не казалась мне столь несносной.

— И вот сегодня утром от них явилась прислуга, и кто бы вы думали?

— Представления не имею. Послушайте…

— Ее зовут Эдит Биннз — правда, забавное имя? И вы ее знаете.

— Нет. В жизни о ней не слыхал.

— Знаете, знаете. И видели совсем недавно. Она многие годы служила у вашей крестной, леди Хескет-Дюбуа.

— А, вот как.

— Да. Она вас тоже видела, когда вы приходили за картинами.

— Очень приятно, и, по-моему, вам повезло. Она надежная и честная и все такое. Тетушка Мин всегда это говорила. А теперь…

— Подождите. Я еще не сказала самого главного. Она долго распространялась про вашу крестную — и как та заболела, и умерла, и прочее, они все любят поговорить о болезнях и смертях. А потом вдруг выложила самое главное.

— Что «самое главное»?

— Что-то вроде: «Бедняжка, так мучилась! Была совсем здорова, и вдруг опухоль мозга. До чего ее было жалко — прихожу к ней в больницу, лежит, и волосы у нее лезут и лезут, а густые были — седина очень красивая. И прямо клочья на подушке». И тут, Марк, я вспомнила Мэри Делафонтейн. У нее тоже лезли волосы. И вы мне рассказывали про какую-то девицу в кафе, в Челси, как у нее в драке другая выдирала пряди. А ведь волосы так легко не вырвешь, Марк. Попробуйте-ка сами. Ничего не выйдет. Это неспроста — может, новая болезнь? Особый симптом?

Я сжал в руке трубку, и у меня все поплыло перед глазами. Факты, полузабытые сведения встали на свои места. Роуда со своей собакой, статья в медицинском журнале, прочитанная давным-давно, — конечно… конечно…

Я вдруг услышал, что голос миссис Оливер все еще весело квакает в трубке.

— Благослови вас бог, — сказал я. — Вы — чудо!

Я положил трубку, тут же взял снова, набрал номер Лежена, и мне повезло — он был у себя и сразу ответил.

— Слушайте, — спросил я, — у Джинджер сильно лезут волосы?

— По-моему, да. Наверное, от высокой температуры.

— Температура, как бы не так! У Джинджер таллиевое отравление. И у остальных было то же самое. Господи, только бы не было слишком поздно…

Глава 22

Рассказывает Марк Истербрук

1

— Не опоздали мы? Она будет жить?

Я шагал из угла в угол. Лежен наблюдал за мной. Он проявлял безграничное терпение и доброту.

— Будьте уверены, делается все возможное.

Один и тот же ответ. Меня он не успокаивал.

— А им известно, как лечить таллиевое отравление?

— Случай нечастый, но все меры будут приняты. Уверен — она выкарабкается.

Я взглянул на него. Искренне ли он говорит? Или просто пытается меня утешить?

— Во всяком случае, подтвердилось? Это таллий?

— Да, подтвердилось.

— Вот вам и правда про «Белого коня». Яд. Не колдовство, не гипноз, не смертоносные лучи. Отравители! И как она меня обвела вокруг пальца, черт ее побери! А сама, наверное, в душе посмеивалась.

— О ком вы?

— О Тирзе Грей. О своем первом к ней визите. Был зван к чаю. Она пустилась в пространные рассуждения о Борджиа и разных ядах, которые не оставляют следов. Об отравленных перчатках и прочем. «На самом-то деле, — заключила она, — все было проще. Обычный мышьяк». А сама потом развела такую липу! Транс, белые петухи, жаровня, пентаграммы, всяческие фокусы, вуду, перевернутое распятие! Это для суеверных простаков. А знаменитый аппарат — для просвещенных. Мы в духов, ведьм и чары не верим, но разеваем рот, когда речь заходит о «лучах», «волнах» и психологии. Ящик этот, держу пари, просто мотор с цветными лампочками, гудит, когда надо. Мы живем в постоянном страхе перед радиоактивными осадками, стронцием-90 и тому подобным, верим научным выкладкам, очень в этом плане подвержены влиянию. Представление в «Белом коне» — обычное шарлатанство. Приманка для легковерных, и не более того. Отвлечь внимание, чтобы никому и в голову не пришло разбираться в подоплеке. Самое интересное — они в полной безопасности. Пусть Тирза Грей сколько угодно похваляется своим могуществом в оккультной сфере. Привлечь ее за это к суду и обвинить в убийстве было бы невозможно. А если проверить аппарат, то это наверняка безобидная машинка. Любой суд отклонил бы обвинение против них, ведь с виду это вздор, нелепость! И на поверку, кстати, то же самое.

— По-вашему, все они знают, что делают?

— Мне кажется, нет. Белла, несомненно, верит в колдовство, свою сверхъестественную силу — она упивается ею. И Сибил тоже. У нее действительно дар медиума. Она впадает в транс, а что стоит за этим, ей невдомек, она не сомневается в том, что говорит ей Тирза.

— А Тирза руководит.

Я произнес медленно:

— Что касается самого «Белого коня» — да. Но не она голова всему делу. Настоящий руководитель прячется за сценой. Обдумывает, организует. Все у них идет как по нотам. У каждого свои обязанности, и никто представления не имеет, чем занимаются остальные. Брэдли заправляет денежной стороной. Ему, конечно, щедро платят, и Тирзе тоже.

— Как вы все разложили по полочкам, — сухо заметил Лежен. — А что навело вас на мысль о таллии?

— Неожиданные совпадения. Началом всей истории была любопытная сцена в баре в Челси. Девицы дрались, одна у другой выдирала волосы. А та сказала: «И ничуть не было больно». Так оно и есть, больно не было, она отнюдь не храбрилась.

Я читал однажды, когда был в Америке, статью о таллиевом отравлении.