Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

– Беги!

Манчиха отпихнула его. И парни напали: двое ринулись на нее, третий замахнулся на Емелю.

– Позови подмогу!

Арматура проехала по плечу; Емеля увернулся и изо всех сил пнул врага.

Промах. Новый замах. Силы явно неравны.

– Спасайся!..

Емеля инстинктивно бросился в сторону. Нырнув в кусты, он на адреналине пробежал около десяти метров, а потом остановился.

За ним никто не гнался. Это не за ним они пришли. Им была нужна лишь Манчиха, которую теперь…

«Щука!..»

Осознание ошибки окунуло в кипяток. Емеля застонал. Ему не надо звать на помощь: пока добежит до села, будет поздно. Он сам должен и может помочь!

«По щучьему веленью, по моему хотенью! Щука, пусть Манчиха победит всех и спасется!» – загадал Емеля и, развернувшись, помчался обратно.

…Манчиха извивалась под Киром, что пытался сладить с ней сам. Одной рукой расстегивал свои штаны и приговаривал:

– Что, сучка? Допрыгалась?

– Мразь! – выплюнула девушка и укусила его подбородок.

Вскрикнув, Кир ударил Манчиху по лицу.

Она не отбила удар. Лишь продолжила беспомощно трепыхаться.

«Щука! Спаси ее!»

Сидя в кустах, Емеля отчаянно молил ту, что прежде быстро исполняла его желания, но не получал загаданного. Небо светлело, сердце колотилось, а Манчиха…

– Сейчас, сейчас… – пыхтя, приговаривал Кир.

«Щука! Дай мне сил! Помоги мне их победить!..» – вспыхнуло в голове отчаянное, и Емеля кинулся на врага.

Прихвостни Кира не успели его перехватить. Крича, Емеля врезался в Кира и начал дубасить по всему, до чего доставал.

Но враг, сперва ошалевший от напора, оклемался быстро.

Удар в ухо прилетел неведомо откуда. А потом мир разлетелся в клочья.

– …Не трожь его! – спустя вечность услышал Емеля.

Приоткрыв глаза, он успел увидеть, как Кир отшвыривает Манчиху. Как она падает на землю, издав странный всхлип… И вдруг обмякает.

– Э, че это с ней?

– Камень… ударилась…

– Кир, ты че…

– Уходим! Быстро!

Емеля начал ползти к Манчихе, когда в кустах еще не стихли шорохи. Дыхание девушки, потерявшей сознание, было слабым, а волосы на затылке уже слиплись от крови.

«Врач. Ей нужен врач!»

Емеля попытался поднять ее, протащить хоть пару метров – бесполезно. Он был слишком слаб.

«Шевелись!»

Его била неукротимая дрожь. Перевязав голову подруги обрывком своей майки, Емеля кое-как поднялся на ноги.

– Я скоро… Я вернусь… – чуть не плача, пообещал Емеля.

И побежал за помощью.

…Клад был на том же месте. Казалось, Емельянов покинул остров пять минут назад. Вот камень, у которого он стоял, вот кусты, где Манчиха…

Емельянов отогнал горькое воспоминание, вытер ободранную выстрелом щеку и стал привязывать Королевича к дереву. Затем взял канистру. Вскоре на врага густо полился бензин. И плевать, что льет в рану на голове.

Ведь Королевич – Щукин сын.

Емельянов оскалился, вспомнив разговор с отделом кадров. Анна Ивановна, что по старинке копировала все страницы паспортов, была единственной из женщин, кто не любил Королевича. Вот и разгласила его персданные. Именно от нее Емельянов узнал, что тот когда-то был прописан в Тольятти.

Он говорил, что никогда не был в Самаре, но такого просто не могло быть. Он подал гендиру идею отправить на переговоры себя и его – это уже отдел маркетинга подсказал. Он легко, не моргнув и глазом, поверил в клад на острове.

Все было специально. Королевич специально заманил его в город, повинуясь Щуке. Он вернул Емельянова и очень обрадовался, когда глупая жертва сама предложила удобный ему план.

«Ничего. Еще повоюем», – подумал Емельянов и повернулся к воде.

– Эй, Щука!

Ответа нет, но плеск в тумане все ближе. Королевич завозился, открыл глаза. Шмыгнул носом.

– Ты что… Ты что задумал?

Вместо ответа Емельянов поднес к нему огонек зажигалки.

– Емельянов!.. – задохнулся Королевич. – Ты чокнулся? За что?!

– За все хорошее. За себя, за родных… и Щуку.

– Какую щуку? Быстро развязал!..

Емельянов хохотнул. Глаза его стали злыми и безумными.

– Хороший ты актер. Просто отменный.

– Мудила, пусти! Тебе это с рук не сойдет! Меня искать будут! Меня…

– Щука! – крикнул Емельянов, перекрыв его вопли. – Плыви сюда! Или я поджарю твоего сына!

И Щука услышала.

– Емелечка? Кушать будешь? – прозвучало за дверью.

Емеля не ответил.

Как она может не понимать? Какое теперь, к черту, кушать? Зачем?..

В глазах защипало.

Белое лицо. Умиротворенное, тихое… Но уже нет ее, той самой улыбки.

И Манчихи нет.

– Емелечка?

– Не буду я ничего! – взорвался Емеля.

Бабушка ойкнула и стихла. Ушла. Через пять минут вернется снова.

А Манчиха…

Емеля зажмурился.

«Это ты виноват. Ты повел ее туда. Если б не ты…»

– Щука, – прошептал Емеля, открыв глаза.

В зеркале отражался пацан с повязкой на руке. Под ней, сверкая, прятались чешуйки. То же самое количество.

– Я же просил!

Все обернулось катастрофой. Добравшись до села, Емеля забарабанил в дверь местного врача, затем помчался к отцу подруги и рассказал ему все. А там – крики, сборы…

После, уже мчась обратно в толпе людей, Емеля все думал, что вот-вот навстречу им попадется веселая и здоровая Манчиха. Но ее не было, зубы стискивались, бег продолжался.

А потом, добежав до злосчастного места, все увидели неподвижное тело.

Емеля прошелся из угла в угол.

Мертвую Манчиху увезли в Самару, на экспертизу. Милиция опросила всех приятелей пропавшего Кира и его друзей. Разумеется, никто ничего не знал. Ни они, ни родня. Скоро их объявили в розыск.

– Почему ты не помогла? – сквозь зубы спросил Емеля.

Теперь он находился под домашним арестом: бабушка запретила выходить на улицу, пока не приедет папа. Вдруг Кир объявится и решит отомстить? А на их участке, охраняя, стал ходить дядя Прохор.

«Щука! Ну почему?»

Хотелось рыдать, но слезы не шли.

«Откуда ты знаешь, что она хорошая?» – вспомнились слова Манчихи.

Странная тварь. Нечисть. Емеля до сих пор не знал, кто такая Щука. И чем больше думал о ней сейчас – тем больше зверел.

А когда ярость дошла до предела – пошел к окну.

Рама не скрипнула. Емеля спрыгнул в траву и притаился. Надо было выждать, пока дядя не отойдет за угол.

Минута, вторая…

Емеля рванул с места. Скоро он уже сидел в своей лодке.

Ему предстояло дело.

Емеля почти не запомнил, как плыл до коряжника. Сейчас, в середине дня, в нем не было тумана. Но птицы не пели, только тихо плескалась вода.

– Щука! – яростно прокричал Емеля.

В дно лодки тут же ткнулись, приветствуя.

«Ты вернулся...»

Чутье заставило глянуть влево. Там,