Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

Он аккуратно, очень медленно, чтобы его подопечный видел и сумел сориентироваться, убрал свою руку, оставляя мальчишку наедине со стихией. Огонь все так же обвивал кисть, запястье, предплечье, но уже не причинял вреда.

— Когда захочешь прервать контакт, сделай это быстро, резко, на самом деле, рви. Или скажи «стоп» своему внутреннему я, которое отвечает за твое единение. Никаких сомнений или раздумий, иначе так и будешь ходить в бинтах.

Кари не преувеличила, когда сказала, что фельсвеверцы не пользуются силой Шакти. Дар был под запретом и подданные князя Аввара строго соблюдали это правило. Нарушившие карались законом, но часто бывало жители скалистой страны решали этот вопрос своими силами, как и произошло с его нынешними подопечными.

— Поедешь с нами? — спросил Рамир через день после происшествия в лесу, когда немного пришел в себя.

— Мы можем показать тебе Фельсевер, — улыбнулась Лана.

Молодые люди оказались словоохотливыми, отзывчивыми и, несмотря на свою молодость, интересными в общении. Они много и с гордостью говорили о своем мире, рассказывали о традициях, что они любят делать и что считают позором. Легко отвечали на вопросы гостя, увлеченно слушали, что рассказывал им Дим, искренне удивлялись, если что-то слышали впервые или если что-то резко расходилось с их понятиями о жизни. Из-за легкости общения и отличного понимания друг друга их времяпрепровождение было необременительным и сводилось к постоянному общению на разные темы, где среди всего прочего они изучали мир и те возможности, которыми были наделены люди, управляя его стихиями.

— Вы очень хорошо говорите на нашем языке, — одобрительно заметил Димостэнис.

— Мы несколько раз в ар бываем в Мюрджене, — Лана поправила прядь волос, довольная похвалой. — Мы с Рамиром жили там в течение нескольких аров.

— В княжество может поплыть любой, у кого есть на это золотые. Учиться в их классах. У нас многие юноши и девушки из знатных семей уезжают на обучение в Мюрджен. Учат язык, обычаи, перенимают опыт обрабатывания земли, некоторые навыки в сельскохозяйственной деятельности. Мы долгое время жили закрытой жизнью, и нам очень не хватает знаний.

Димостэнис уже не раз убеждался, что судьба свела его с не простыми детьми, и их общение только подтверждало его догадки. Однако они не спешили представляться, а ему в общем-то было безразлично кем являются его спутники. Он здесь всего лишь гость и покинет это место, как только закончится его время.

— В конце прошлого ара наш князь договорился с княжной Мюрджена и в Фельсевер приезжают учителя, которые будут работать в наших классах.

Слушая их наперебой звучащие голоса, Димостэнис мысленно аплодировал Кари. Вырастить целое поколение молодых фельсеверцев на своих традициях, заставить думать, как подданных княжества, смотреть в одну сторону, жить одними понятиями! Какой верный шаг! Сильный, продуманный, который принесет уже в ближайшем будущем хорошие плоды.

— Историю Астрэйелля вы тоже изучаете?

Рамир важно кивнул. Губы имперца насмешливо изогнулись.

— По книгам княжества?

Брат с сестрой переглянулись. Лана залилась краской.

Путешествуя по скалистому государству, Димостэнис вдоволь наслушался рассказов об империи, как о самом страшном зле Фельсевера. Его они не задевали, как человека здравомыслящего и помнящего, что Астрэйелль прекратил попытки своих завоевательных походов более сорока аров назад. Однако они помнили, ни на мену не переставая считать империю своим главнейшим врагом, даже не помышляя о возможных взаимоотношениях. Кто-то очень старательно и настойчиво, и что важно — ненавязчиво не давал им этого забыть. Впрочем, здесь даже не приходилось сомневаться, кто был этим «кто-то».

— Почему у вас не признают силу Шакти? — Дим сжалился над молодыми людьми и перевел тему. — Поведайте мне ваш главный секрет. Что произошло тогда в лесу? Почему вас хотели убить?

— У нас считают, что человек должен добиваться всего в жизни тем, что дала ему Талла и всемогущие Боги. Силой. Трудолюбием. Бесстрашием. Добродетелью. Пользоваться же, как вы это называете, силой Шакти — слабость, порок, внушаемый нам из Бездны.

Дим ошарашено замер, подавляя в себе эмоции, вызванным столь неожиданным признанием.

— Получаете, что рожденные без дара — святые? Раз Бездна не тронула их своим дыханием?

Рамир пожал плечами, подумал, потом кивнул.

— В прошлой жизни они делали больше добра, чем зла, и Боги наделили их теми качествами, благодаря которым они смогут прожить свою жизнь, не оскверняя себя пороком.

Димостэнис начисто сбился с мыслей. Все же трактовка Фельсевера была полностью противоположностью тому, чем жили в империи.

— И что делают те, кто все же родился с хьяртом? Как избавляются от своей ничтожной сути?

— Стараются никогда не прибегать к темной стороне своей души, не пользоваться возможностями, дарованными им Бездной, и Боги, видя их смирение и покорность, очищают их, — на полном серьезе ответила Лана. — Те люди, которые напали на нас, решили, что страданиями телесными мы можем очистить душу. Они хотели нам помочь.

— Вы сами тоже так считаете? — Дим перевел взгляд с одного на другую.

Рамир вздохнул.

— Если не пользоваться даром, то он пропадает. Я не знаю, как тебе это подробнее объяснить, но я, на самом деле, знаю людей, рожденных с хьяртом, которые не пользовались своими способностями, часто ходили в молитвенные дома, вели правильный образ жизни и перестали владеть силами Бездны. Я клянусь, это не выдумка! — горячо воскликнул юноша, а потом тяжело добавил. — Я, наверное, много делал не так в прошлой жизни.

Димостэнис подавил рвущийся наружу хохот.

Чудеса Богов! Да и только! Если не пользоваться хьяртом, не подпитывать его постоянно силой стихий, не тренировать, он закрывается, сжимается, перестает реагировать на любые попытки призвать его. Отмирает. Это как обруч бессилия, только надетый добровольно и самостоятельно поддерживаемый. И если его не снимать слишком долго, то хьярт уже не восстановить.

— Да ты и в этой не против потакать Бездне, — поддел Дим мальчишку.

Рамир помрачнел. Лана упрямо сжала губы.

— Наша мама, первая благоверная, благословенная половина нашего отца, имела дар и не захотела отказываться от него. Долгое время она скрывала это от других людей. Когда князь узнал, он попросил в молитвенном доме развода и сослал ее в далекое горное селение, где она сейчас живет с небольшим количеством верных ей людей, поехавших за ней в эту ссылку.

— Нам он тоже запрещает с ней видеться.

Вот они где корни трагедии! Не просто акт протеста и нежелание подчиняться устоявшимся правилам, но еще и желание поддержать близкого им человека.

— А ваш отец?

— Он отказался от дара еще в юности, когда понял, что Боги не были милостивы к нему.

Димостэнис тяжело вздохнул. Невыносимо было осознавать, что