Невеста - Карина Демина

Брокк по-прежнему избегает называть Одена по имени. Эти двое относятся друг к другу настороженно, но… скорее дружелюбно.

Я же облизываю пальцы, выкрашенные гранатовым соком.

Кислые.

И кажется, под ногтями опять трава. Надеюсь, это отмоется, не хочу быть чумазой невестой.

— Как отношусь…

Сложный вопрос.

— Мне нравится, когда Оден рядом. Не потому, что мне это нужно… то есть, нужно конечно, но… и просто нравится. Спокойно как-то.

— И только?

Нет. Не только. Сегодня мы проснулись одновременно и лежали, глядя друг другу в глаза. И я моргнула первой, а Оден поцеловал кончик носа.

Я знаю рисунок его родинок.

И еще, что он обожает сладости, хотя почему-то стесняется, поэтому шоколад доставляют якобы для меня…

Во сне он держит меня крепко, настолько крепко, что даже в туалет приходится отпрашиваться. И Оден сквозь сон ворчит, но ждет возвращения. Я же возвращаюсь на нагретое место, прижимаюсь к нему и чувствую себя при этом совершенно счастливой.

Мне хочется, чтобы счастье продолжалось вечно.

— Ясно, — Брокк высыпал мне в ладонь горсть гранатовых зерен. — Дело в том… я уверен, что все это — ложь, но слухи ходят самые разные. Вот.

Он вытащил из кармана газетный лист.

— Мне кажется, ты должна знать. Извини, если испорчу настроение.

Я читала. И перечитывала. И снова перечитывала, не веря ни одному слову.

— Это… неправда. Все неправда!

Они просто не знают… не видели, каким он был. Придумали все… и ведь поверят. А Оден слишком гордый, чтобы оправдываться. Да и как?

— Эйо, вам придется нелегко. Это только начало. И будет еще хуже, а ответить так, как следовало бы, он не сумеет.

Это как?

И Брокк вместо пояснения вытянул искалеченную руку.

— Вызов ему не бросят. Напрямую во всяком случае. А остальное зависит от того, сколько у него терпения.

Много. Вот только и оно не бесконечно.

— Слухи надо просто переждать, Эйо.

Железные пальцы гладили волосы.

— Рано или поздно от вас отстанут, но до этого времени ему нужна будет поддержка.

— А мне казалось, что ты его недолюбливаешь.

Я скомкала газету, и Брокк, отобрав листок, спрятал его в карман.

— Недолюбливаю, — спокойно согласился он. — Я не могу любить того, кто нагло украл мою сестру.

— Ты ревнуешь!

— Конечно, ревную. Я только-только тебя нашел…

— Я сама нашлась!

— Конечно, сама. Нашлась и опять потерялась. Бросила несчастного больного брата…

Вот несчастным Брокк совершенно не выглядел. И поймав мой испытующий взгляд, фыркнул:

— Вы все равно завтра поженитесь, — добавил он другим тоном. — А разводы у них не приняты, и тебе придется с ним жить.

До конца дней моих… и почему меня больше не пугает такая перспектива?

— Я не хочу, чтобы ты была несчастна в этом браке.

— Я не несчастна.

Правда, брака пока нет.

Но ведь завтра уже близко… ближе, чем кажется, потому как небо темнеет. Скоро ночь.

А за ней и утро.

— Эйо, ты же знаешь, что я тебя люблю? — Брокк поднял дракона, так и застывшего с жуком в пасти. Лапы бронзовки скользили по броне, жвалы шевелились, и Хвостик дрожал, но не отпускал добычу.

— Знаю.

Любит. И возвращается сюда, пытаясь примириться с королевским приказом, Оденом и свадьбой. Шутит. Приносит гранаты. И не скрывает правды, пусть бы неприятной.

— И брак еще не означает, что ты должна позабыть про со-родичей… я буду за тобой присматривать.

Звучит почти угрозой. И вид у Брокка на редкость серьезный, торжественный.

— Он сказал, что хочет перебраться за Перевал. И возможно, это правильное решение… — сунув мизинец в рот дракону, Брокк заставил его разжать челюсти. — Я часто бываю в Долине, едва ли не чаще, чем здесь. И в том моем доме места хватит всем… пока своим не обзаведетесь.

Хвостик дергался и шипел, норовя выскользнуть из цепких пальцев Брокка. А получившая свободу бронзовка не спешила спасаться бегством. Она уселась на ветке крыжовника и медленно, издевательски, начищала поцарапанные надкрылья.

— Хотя вряд ли ему этот вариант придется по вкусу. Гордости в Высших порой больше, чем разума.

— Оден хороший, — я протягиваю Брокку пару красных зерен. — Он действительно хороший…

Глава 38

Свадьба

Этой ночью не спалось обоим. Оден лежал на животе, причем поперек кровати вытянулся и локти расставил. И когда мне надоело притворяться спящей, я просто села и спросила:

— О чем думаешь?

— Обо всем понемногу.

— Плохие мысли или так?

— Скорее так, — он повернулся ко мне. — Может, мне уйти?

— Зачем?

Я не хочу, чтобы он уходил.

— Тебе следует отдохнуть, а я мешаю.

— Ну... — я прижала ладони к его спине. — У меня тоже мысли... всякие.

— Поделишься?

— А ты своими?

Молчит, собака упрямая, но руки не стряхивает. И я, закрыв глаза, пытаюсь увидеть его подушечками пальцев. Наверное, руки мои грубы, но знакомое тело вдруг становится незнакомым. Тем интересней. Я иду от шеи.

Влажноватая кожа. Мягкая... пахнет... не знаю, у меня отвратительный нюх, но вкус ее хорошо известен.

— Что ты делаешь?

— Тебя изучаю. Плохо?

Тяжи мышц... бугры и впадины... линия позвоночника... жесткий остов ребер. И если прижать ладонь, то сердце слышно. И еще как легкие работают. И вообще слушать его почти так же интересно, как пробовать.

А шрамов не осталось. Ну почти...

Донести эту ценную мысль до Одена я не успела, поскольку он просто-напросто стряхнул меня.

— Невеста должна быть скромна и целомудренна, — прошептали мне на ухо.

— Ужас какой. А жених?

— И жених...

То есть мне сейчас очень целомудренно целуют шею... и уже не шею...

Оден отстраняется.

— Разве я к тебе прикасаюсь?

Не прикасается, но... пальцы скользят над кожей, близко, настолько близко, что я ощущаю их тепло. Или это мое, которое тянется за ними.

— Видишь, здесь не прикасаюсь... — рука замирает над грудью. — И здесь тоже...

...медленно опускается к животу.

— И нигде... никак... — Оден наклоняется. И его дыхание ласкает меня. — Радость моя...

— Твоя, — сейчас я согласна на все... или почти.

И тихий смех ответом.

Но даже потом сон не приходит, чему я рада. Мне страшно упускать хотя бы минуту этой ночи, которая все длится и длится. Оден первым нарушает молчание.

— Ты еще не моя, но завтра станешь.

Звучит не то угрозой, не то предупреждением. Неужели он до сих пор опасается, что я сбегу? Мы связаны, а даже если нет, то...

— Я не обещаю, что стану именно тем мужем, о котором ты мечтала. Я точно не буду читать стихи, петь баллады. И объяснения в любви — это тоже не мое. Но я буду заботиться о тебе так, как умею.