Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток - Майкл Манн

Убивали не все — к этому, вероятно, не были причастны связисты, фельдъегери, штабные офицеры или секретарши. Но большинство мужчин прошли ротацию через батальоны смерти. В некоторых частях весь наличный состав был обязан присутствовать при расстрелах, чтобы, как говорил Блатткит, «побрататься кровью» (Arendt, 1965: 105, 141; Hilberg, 1978: 189–196, 214–218). Никто из них не заранее не знал, что им придется расправляться со славянами или евреями. Их просто поставили перед фактом. Джеральд Рейтлингер (Reitlinger, 1968) считает, что даже приближенные Гиммлера, такие как Бергер, Вольф, Лоренц и Шелленберг, были застигнуты врасплох, никто не был готов к геноциду: «Все они были чудаковатые дилетанты с интеллигентскими комплексами, явно не на своем месте, амбициозно настроенные идеалисты с явным отвращением к тем задачам, которые их ожидали». Хилберг (Hilberg, 1978: 649) предполагает, что для большинства причиной вступления в СС был национализм пополам с карьеризмом. Но те задания, которые они последовательно получали, постепенно превращали их в убийц. Ученый утверждает, что в такой организации, как СС, юрист мог в любой момент оказаться в айнзацкоманде, а бухгалтер — в администрации лагеря смерти. Впрочем, среди них были и убежденные нацисты. По моей выборке, из 311 человек в составе айнзацгрупп лишь 35 были обычными призывниками (включая 21 профессионального полицейского), 76 были членами партии или СС, шестеро служили в Ваффен-СС, 144 были нацистскими полицейскими, еще 48 человек прошли выучку в концлагерях или программе Т4. Опыт полицейской работы был востребован вне зависимости от звания, а опыт работы в государственной прокуратуре считался идеальным для офицеров.

Старший командный состав отбирался Гиммлером и Гейдрихом. Почти все старшие офицеры айнзацгрупп вступили в нацистскую партию, СА или СС в ранние годы, еще студентами. Многие из них работали по профессии в правоохранительных учреждениях или в Министерстве внутренних дел. Они чувствовали себя элитой, достойной более важной миссии. Призывы к истреблению и насилию на первых порах были не более, чем словесным антуражем, но, почуяв, откуда дует ветер, они не захотели оставаться в стороне. Они стремились к нацистской карьере, а для этого нужно было постараться. Они достойно проявили себя в айнзацгруппах и получили повышения. Практически все из 400 высших сотрудников РСХА к концу войны отслужили в айнцазгруппах (Wildt, 2002). Отто фон Олендорф родился в 1907 г. близ Ганновера в обеспеченной буржуазной семье. В СА он вступил в 1925 г. еще школьником, через год стал членом СС. Получив степень правоведа, он стал ученым-социологом, а в 1936 экономическим советником в структуре СД. Его беседы с личным врачом Гиммлера (Kersten, 1956: 206–217) обнаруживают скорее интеллектуала, чем человека действия. Олендорф ратовал за «третий путь» в развитии экономики, за что-то среднее между «опорой на большой бизнес» Геринга и «большевистским коллективизмом» Лея. Он считал, что государство формирует раса как «природное сообщество», но осуждал жестокость рейха по отношению к украинцам и гордился тем, что смог склонить на сторону немцев крымских татар. Гиммлер подсмеивался над своим соратником, называя его «рыцарем Галахадом национал-социализма». Олендорф не был причастен к кровопролитиям до 1941 г. Верхи считали, что ему, как и Биберштайну, бывшему протестантскому священнику, следует пройти закалку в настоящем деле. Он всячески оттягивал исполнение приказа о переводе в айнзацгруппу. Это дало повод коллегам обвинить его в малодушии и нежелании принять на себя ответственность. Случилось то, что должно было случиться. Олендорф отдавал приказы на расстрелы тысяч «жидобольшевиков», но крайне раздражался, когда видел, что каратели получают удовольствие от казни. На Нюрнбергском трибунале он покаялся, правда, эффект был несколько смазан, когда огласили его письмо жене: «А что еще нам остается делать с этими исчадиями ада, которые ведут против нас войну?»

Братья Вейнман, Эрнст и Эрвин родились на католическом юге в Тюбингене, их отец погиб в Первой мировой войне. К нацистскому движению они присоединились, когда были студентами. Эрнст стал дантистом, Эрвин терапевтом. Вскоре Эрнст отказался от практики и был назначен мэром Тюбингена от НСДАП. Эрвин тоже оставил медицинскую карьеру и начал служить в полиции безопасности СС. Оба брата пошли на повышение и получили крупные посты в СС и полиции безопасности. Доктор Альфред Филберт (Dicks, 1972: 204–227) родился в оккупированной Рурской области, его отец был нацистом, бывшим офицером, потом почтовым работником. Филберт вступил в НСДАП и СС в 1932 г., когда учился на факультете правоведения. Получив докторскую степень, он стал государственным обвинителем, с 1935 г. был офицером разведки СД. Вне очереди получил звание генерал-лейтенанта, участвовал в Ванзейской конференции. Он образцово проводил расстрелы, строго следя за тем, чтобы каждый стрелял на поражение, угрожая «тяжелыми последствиями» тем, кто проявлял милосердие. Он запрещал своим подчиненным пользоваться посудой, из которой ели евреи. Один из его офицеров потом, рыдая, говорил: «Судьба распорядилась так, что я стал рабом этого палача», еще один заявил: «Если кто-нибудь сейчас скажет мне, что он не был антисемитом, я плюну ему в глаза». Командиры айнзацгрупп ежедневно составляли отчеты для штаба. В этих докладах присутствует привычная расистская терминология — «жиды», «славяне», «асоциальные», «низшая раса».

Вальтер Блюме, наоборот, вначале был слабым командиром, но потом превратился в такого сатрапа, что его боялись собственные подчиненные. Он родился в семье дортмундского учителя, вступил в партию в 1933 г., может быть, и раньше. Получив степень доктора права, был назначен в дортмундское гестапо и достиг впоследствии высокого положения в РСХА. Он проявлял колебания и слабость при принятии важных решений, с отвращением относился к расстрелам женщин и детей. Коллеги называли его «слюнтяем и бюрократом». Блюме отозвали в Берлин и назначили шефом полиции в Афинах, что можно было расценивать как почетную ссылку. Его знали как пламенного поклонника Гитлера, замшелого, косного бюрократа, презрительно именовали «ищейкой». Когда в середине 1944 г., перед Германией замаячил грозный призрак поражения, спокойный Блюме взбесился и обратился к тактике «выжженной земли», к «Тезису хаоса». Чиновники Министерства иностранных дел и греческие коллаборанты приложили все усилия, чтобы избавиться от обезумевшего наци (Mazower, 1993: 231-4). Все-таки нельзя переступать разумные пределы. Политику массовых репрессий надо было проводить рационально и системно, не превращая ее в самоубийственную и хаотичную Götterdämmerung («Гибель богов»).

Офицеры низшего звена, унтер-офицеры, рядовые первоначально рекрутировались из довоенного СС. Большинство прекрасно справлялись со своими задачами. Сержант Гельмут Раука был профессиональным полицейским и «старым нацистом». Своих начальников он впечатлял методичностью и уважением к приказам. Вот что он писал вышестоящим: «Я желаю проявить себя как преданный делу национал-социалист и готов занять ответственный пост в полиции безопасности». Хельмут проявил себя в массовых казнях и уничтожениях еврейских гетто. На суде один