Исландские саги. Том I - Коллектив авторов

И благодаря уговорам Снорри, а также потому, что он сам увидел, что тот говорит правду, Торкель успокоился, а Гуннара в тот же вечер увели в другое место. Пир продолжался, столь же пышный и веселый, и когда празднество окончилось, люди собрались уезжать. Торкель дал Снорри ценные подарки, а также всем знатным гостям. Снорри пригласил Болли, сына Болли, к себе и просил его бывать у него всегда, когда ему только вздумается. Болли принял это приглашение и поехал с ним в Тунгу.

Торкель поселился теперь в Хельгафелле и занялся там хозяйством. Вскоре стало очевидным, что к этому делу он был расположен не меньше, чем к торговым путешествиям. Той же осенью он велел снести главный дом, и новый был готов к зиме и был большой и красивый. Торкель и Гудрун очень привязались друг к другу.

Так прошла зима. Следующей весной Гудрун спросила, что он хочет сделать для Гуннара, убийцы Тидранди. Торкель сказал, что это должна решить она:

– Ты так горячо взялась за это, что будешь довольна только если мы отпустим его с почетом.

Гудрун сказала, что он прав.

– Я хочу, – сказала она, – чтобы ты дал ему корабль и снарядил его так, чтобы у него не было недостатка ни в чем.

Торкель ответил и улыбнулся при этом:

– У тебя великие помыслы, Гудрун, – сказал он, – и тебе не годился бы в мужья какой-нибудь бедняк. Это не подходит к твоей природе. Пусть будет по твоей воле.

Так и было сделано.

Гуннар принял подарок с большой благодарностью.

– У меня, к сожалению, руки всегда будут слишком коротки, чтобы я смог отблагодарить вас за всю ту честь, которую вы мне оказали, – сказал он.

Гуннар уехал и прибыл в Норвегию. После этого он отправился на свой двор. Гуннар был очень богат. Он был могущественным и достойным человеком.

LXX

Торкель, сын Эйольва, стал могучим хёвдингом. Он старался завоевать себе как можно больше почета и друзей. Он был влиятелен в своей округе и искусен в судебных тяжбах. Но о его тяжбах на тинге здесь не рассказывается. Торкель был самым могущественным человеком на Брейдафьорде, пока он был жив, если не считать Снорри. Торкель отлично вел хозяйство на своем дворе. Он велел перестроить все постройки в Хельгафелле, так что они стали просторными и крепкими. Он наметил также место для церкви и объявил, что намеревается добыть строевой лес и построить церковь. У Торкеля и Гудрун был сын. Он был назван Геллир. Вскоре стало заметно, что из него вырастет достойный человек.

Болли, сын Болли, жил попеременно то в Тунге, то в Хельгафелле. Снорри его очень любил. Брат его Торлейк жил в Хельгафелле. Оба брата были рослыми и достойными людьми, однако Болли во всем был первым. Торкель хорошо обходился со своими пасынками. Гудрун любила Болли больше всех своих детей. Болли было тогда шестнадцать лет, а Торлейку двадцать.

Торлейк сказал Торкелю, своему вотчиму, и своей матери, что хочет отправиться за море:

– Опротивело мне сидеть дома, как женщине. Я хотел бы, чтобы мне дали средства на поездку.

Торкель отвечал:

– Я полагаю, что я никогда не отказывал ни в чем вам, братьям, с тех пор как мы породнились. Мне кажется вполне понятным, что тебе хочется узнать нравы других людей, и я уверен, что ты везде будешь принят как человек доблестный, к каким бы достойным людям ты ни попал.

Торлейк сказал, что ему не нужно много добра:

– Потому что еще неизвестно, смогу ли я его сберечь. Я еще молод и во многом неопытен.

Торкель просил его взять столько, сколько он хочет. После этого Торкель купил для Торлейка часть корабля, который стоял в Дёгурдарнесе. Торкель проводил его на корабль и хорошо снарядил. Торлейк отплыл летом. Этот корабль пришел в Норвегию. Страной правил тогда конунг Олав Святой[193]. Торлейк тотчас же отправился к конунгу Олаву. Тот радушно принял его, и сказал, что хорошо знает его род, и пригласил его к себе. Торлейк принял его приглашение. Он остался у конунга на зиму и стал его дружинником. Конунг его высоко ценил. Торлейк оказался доблестным мужем, и он оставался у конунга Олава много лет.

Теперь надо рассказать о Болли, сыне Болли. Той весной, когда ему исполнилось восемнадцать лет, он повел речь с Торкелем, своим вотчимом, а также со своей матерью о том, что он хочет, чтобы они выделили ему отцовское наследство. Гудрун спросила, что он намеревается делать, раз он требует у нее денег. Болли отвечал:

– Я хочу, чтобы мне просватали жену. И я хотел бы, Торкель, мой вотчим, – сказал Болли, – чтобы ты был моим сватом.

Торкель спросил, к какой девушке он хочет посвататься.

Болли отвечал:

– Эту девушку зовут Тордис. Она дочь Снорри Годи. Это та девушка, которую я больше всего хотел бы получить в жены, и я не скоро женюсь, если из этого ничего не выйдет. Для меня очень важно, чтобы мой замысел удался.

Торкель отвечал:

– Я готов, родич, во всем помочь тебе, раз это дело кажется тебе важным. Я полагаю, что Снорри охотно исполнит твое желание, потому что ему будет ясно, что такое предложение для него почетно.

Гудрун сказала:

– Коротко говоря, Торкель, я ничего не пожалею для того, чтобы Болли мог жениться, как он того хочет, потому что я люблю его больше всех, а также потому что он среди всех моих детей был мне наиболее верен и поступал по моему желанию.

Торкель отвечал, что он думает договориться с Болли обо всем, как тот желает:

– Это необходимо по многим причинам, так как я полагаю, что хорошо иметь Болли на своей стороне.

Через некоторое время Торкель и Болли уехали, с ними вместе было много спутников. Они ехали, пока не достигли Тунги. Снорри встретил их хорошо и очень приветливо и проявил большое гостеприимство. Тордис, дочь Снорри, была дома со своим отцом. Она была красивой и замечательной девушкой. И когда они провели в Тунге несколько дней, Торкель начал сватовство и просил, чтобы Снорри согласился породниться с Болли и чтобы состоялся брак Болли с Тордис, дочерью Снорри.

Тут Снорри отвечал:

– Это – почетное предложение, и я от тебя иного не ожидал. Я могу ответить на него только согласием, потому что считаю Болли человеком, который многого может достичь, и та женщина, которая выйдет за него, кажется мне удачно вышедшей замуж. Однако окончательное решение зависит от того, что скажет Тордис, потому