Фредди Меркьюри. Украденная Жизнь - Мариам Ахундова

Как уже было сказано, описывая встречи с известными людьми, автор говорит о них вовсе не как о представителях недосягаемой для него элиты.

Его геи так же комичны и неестественны, как его слуги. Автор, персонаж которого сам гей, говорит о них, не скрывая иронии, как ведущий телепередачи о живой природе — о брачных играх слонов или носорогов.

Питер Фристоун для автора — всего лишь маска, персонаж, такой же, как и все остальные герои его романа. Он открыто, не стесняясь и почти не маскируясь, подшучивает над ним, придурковатым летописцем еще более придурковатой рок-звезды, куда более откровенно, чем подшучивал Пушкин над «покойным Иваном Белкиным», чем подшучивали Алексей Толстой, Петр Ершов и братья Жемчужниковы над «мещанином Козьмой Прутковым».

Подобные литературные игры уже несколько веков — в традиции британского общества. Или, если точнее, в традиции высшей британской аристократии. Так сливки общества игрались уже 400 лет назад при Елизавете I, и, похоже, кто-то решил продолжить старинную традицию при Елизавете II. Достаточно вспомнить многолетний спор об Уильяме Шекспире — с трудом верится, что мелкий предприниматель из Стратфорда, едва умевший читать и писать и насажавший в своем завещании множество позорных грамматических и стилистических ошибок, мог быть автором произведений, до сих пор считающихся эталоном литературного английского. «Шекспир» был не одинок — в конце XVI-XVII вв. в Англии не раз выходили книги, авторами которых числились слуги, прачки и шуты и уровень которых говорил о совсем ином авторстве.

И тут можно ограничиться констатацией того, что мемуары Фристоуна — это мистификация, постмодернистский роман, написанный неизвестным нам представителем британских верхов и выдаваемый за подлинные мемуары о Фредди Меркьюри. Провести похожие анализы других «ключевых» биографий. Посчитать автора моральным уродом, цель которого — пнуть мертвого льва и посмеяться над доверчивыми читателями.

Но можно попробовать пойти дальше, хотя здесь уже кончается граница того, о чем можно говорить уверенно, и начинаются предположения. Здесь уже все зыбко и неопределенно... но что делать, если у нас больше ничего нет, кроме абсурдистских фейков.

Суть метода в том, что с очень большой долей вероятности можно предположить, что сюжет этих мистификаций — не просто бессмысленное нагромождение постмодернистского абсурда. Это другой, еще более тонкий уровень игры с читателем, при котором автор... рассказывает правду. Естественно, не в том смысле, в каком квиноманы верят в правдивость мемуаров Фристоуна. Правда (на уровне гипертекста) передана эзоповым языком, через на первый взгляд нелепые, абсурдные анекдоты, ситуации и описания. Поскольку автор постоянно приоткрывает свое инкогнито, то можно предположить, что делает он это не просто так и что текст при внимательном прочтении может обернуться шарадой и выдать много интересной и неожиданной информации.

Итак, играем.

Берем один из самых абсурдных эпизодов «мемуаров» — как Фристоун повел Фредди в оперу, где он впервые увидел Монсеррат Кабалье и оперу тоже увидел впервые. «Я готов как к критике, так и к похвале за этот рассказ», — не без юмора начинает автор свой анекдот, словно интересуясь: дорогие мои, в это вы тоже поверите? Или вы все-таки умнее, чем я думаю?

Итак, в 1981 году Фристоун, узнав, что в Королевской опере в Ковент-Гарден будет выступать Паваротти, которого Фредди никогда не слышал живьем, уговаривает хозяина пойти в оперу. Они садятся на свои места, одетые, как подобает. Фредди очень волнуется — ведь он впервые в жизни услышит, как поют в опере. А это так интересно...

«Свет в зале погас, и сразу раздался голос Паваротти, ибо с партии тенора начинается эта опера. Фредди очень понравилось. Во время смены картины в сцене, где появляется героиня, разыскивающая какие-то травы, которые помогли бы ей разлюбить любимого, я объяснил ему, что действие происходит у .-шатра цыганки-гадалки... «Зачем мне это нужно?» — недовольно проворчал сидевший рядом Фредди. Началась новая сцена, и неожиданно в трио вступило сопрано, владеющее блестящей вокальной техникой и диапазоном. Фредди смотрел и слушал, как завороженный... Сопрано плавно звучало все выше вверх, высокий регистр требовал от исполнительницы немало таланта, и тут у Фредди вообще отвисла челюсть, и он неистово начал аплодировать. Закончив хлопать, нарушая все правила слушателей оперы, громко стал расспрашивать: «Кто эта женщина?.. Как ее зовут?.. Скажи, кто она?...» Он так был взволнован и потрясен, что даже стал слегка запинаться».

Оставим без комментариев первый уровень этой фарсовой сценки «Дауна отвели в оперу». Читателям дано игровое задание — понять, какая реальность может скрываться за этой нереальной историей. Задание читатели с треском провалили — они даже не поняли, что история нереальная.

Второй уровень — «Фристоун — дурак и свинья, изображающий Фредди идиотом». До второго уровня доходит в лучшем случае один из тысячи. И на нем и остается. Потому что максимальный вывод из этого эпизода — Фристоуну доверять не следует.

Третий уровень — можно обнаружить литературную отсылку на «Дживса и Вустера», в частности на рассказ «Жемчужное ожерелье», в котором камердинер Дживс убеждает юного аристократа-бездельника пойти в театр, и тот видит на сцене девушку, в которую влюблен.

Но попробуем пойти дальше. Четвертый уровень.

Какую информацию может передать нам этот постмодернистский абсурд? О чем рассказывает эта шарада?

Это история о том, как Фредди Меркьюри впервые в жизни попал в оперу и о его первых впечатлениях.

Понятно, что он попал туда не в 35 лет и привел его туда не слуга, стиравший ему белье. Человека его уровня образования и воспитания должны были познакомить с оперой в детстве — в том возрасте, когда ребенка уже можно брать не только на детские спектакли. Поведение и речь, описанные в отрывке, выглядят абсурдно по отношению к взрослому и сформировавшемуся музыканту. Но абсолютно естественно, если представить, что речь идет о ребенке, впервые открывшем для себя онеру и, возможно, кого-то из великих оперных певцов или певиц. Отслаиваем ненужное — и перед нами нормальный эпизод из биографии великого музыканта «в тот незабываемый вечер, когда наш герой открыл для себя волшебный мир оперы...»

Из нормальной биографии, которой у Фредди Меркьюри не было и до сих пор нет.

Идем дальше. Кто на самом деле отвел Фредди в оперу? Кто сидит рядом с Фредди в кресле, одетый в вечерний костюм? Кто снисходительно наблюдает за его поведением, полагая себя старше, опытнее и мудрее? Кто считает себя очень умным и пытается пересказать взволнованному мальчику сюжет оперы? Кто снисходительно отвечает на его детские вопросы? Кто есть «Фристоун»?