Трилогия Айс и Ангел - Сюзанна Бэк

“Хватит”, – ответила та, крепко пожимая руку моей возлюбленной: “я уже семьдесят пять лет как Руби. Мне бы хотелось, чтобы вы так меня и называли, Морган”. Повернувшись, она подмигнула мне: “Это касается и вас, Тайлер”.

Я твердо верю, что в нашей взрослой жизни бывают моменты, когда исчезает груз прожитых лет и мы опять чувствуем себя провинившимися семилетними детьми, выслушивающими отповедь учителя.

Это был как раз такой момент.

Я стояла в полной уверенности, что жара моих щек достаточно для огромного лесного пожара, предпринимая отчаянные попытки скрыть эффект от ее мягкого упрека.

Повисла неловкая пауза. Какое-то время миссис Андерсон – Руби разглядывала руки Айс, затем повернулась ко мне и улыбнулась: “Надо заметить, вы выбрали замечательное время года для своего визита, Тайлер. Никакой толпы”.

Я облегченно рассмеялась, почувствовав ее дружелюбие: “Да уж. Правда вода слегка холодновата”.

“И, полагаю, несколько тверда для катания на лодке”, – поддразнила она.

“Да уж. Но к плюсом можно отнести то, что скорее всего мне не надо беспокоиться о солнечном ударе”. Я почувствовала, что больше не могу продолжать дружескую беседу и принялась рассматривать мои руки, улыбка сползла с моего лица, как хэллуиовская маска в конце праздника.

Ложь можно рассматривать, как жалкую попытку сказать “Здравствуйте”, правда же больше всего смахивает на постоянное “До свидания”. Всякое происходило в моей жизни, но я не могла позволить себе потерять Руби, которой так отчаянно хотелось быть нужной.

“Я здесь… не просто с визитом”, – начала я, надеясь, что моя хорошо отрепетированная речь получится лучше, чем то, что звучало в моей голове. Хотя это было трудно, но я старалась не смотреть на Айс. Мне очень нужна была ее поддержка. Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула: “Мне нужен отдых после того, где я побывала. Я очень устала от жестокости вокруг меня”, – и это было правдой. “Избиения. Резня. Стрельба”, – тут я посмотрела на Айс. Она в молчаливом согласии закрыла на секунду свои глаза, затем вновь открыла их и твердо встретила мой взгляд. Так хотелось броситься к ней, но я не смела.

Воспоминание о моих видениях, в которых она истекала кровью на земле, были слишком болезненны, чтобы занимать сейчас их исследованиями. Сегодня мои сны слишком часто напоминали о себе. Я каждый раз покрывалась холодным потом и лишалась дыхания, как только они вылезали из той ямы, что я вырыла им в своем подсознании.

Оторвав взгляд от своей возлюбленной, я опять посмотрела на Руби. Ее лицо дышало состраданием. Попытавшись улыбнуться, я продолжила: “Воспоминание об этом месте помогло мне пройти сквозь все трудные времена мой жизни. И я решила, что если я когда-нибудь вернусь сюда и постараюсь осуществить свои сны, может быть жизнь опять наладится”.

Я опять вздохнула, ощущая как мои плечи прогибаются под тяжестью того, что мне надо было облечь в слова: “Я не знаю, может быть это все глупые мечты, но я знаю, что должна попробовать”.

Руби рассмеялась и мягко положила руку мне не плечо: “Ты всегда была мечтательницей, Тайлер. С самого первого раза, что я тебя увидела, сидящей на качелях и смотрящей на закат. Это раздражало твою мать. Не думаю, что она понимала тебя. Но я всегда верила, что тот, кто может так сладко и хорошо мечтать, никогда не упустит свой шанс превратить мечту в реальность. И если пребывание здесь поможет тебе осуществить свои мечты, я сделаю все возможное, чтобы помочь”.

Слезы обожгли мои глаза, а маленькая частичка моего сердца опять отдала свою любовь женщине, пронесший сквозь эти годы хорошее отношение к маленькому одинокому ребенку. “Спасибо”, – прошептала я со всей искренностью своего сердца.

“Всегда пожалуйста”, – ответила она с доброй мягкой улыбкой, наверное, как и я, вспоминая далекое прошлое.

Убрав руку с моего плеча, Руби с любопытством обернулась к Айс: “А вы? Вы не похожи на мечтательницу, Морган”.

Айс улыбнулась и в слабом мерцании ее улыбки я смогла заметить легкий отблеск опасности: “Придется стать”.

Уголком глаз я заметила реакцию Руби, которая слегка смутилась, прежде чем кивнуть в ответ: “Да, здесь вы станете”.

Затем она повернулась и посмотрела вниз. Ее глаза расширились от удивления: “Вы ведь не собираетесь провести ночь на холоде?”

Я вздохнула: “Мы не сразу пришли к такому решению. Вообще-то, мы собирались снять комнату в Серебряной сосне, но гостиница закрыта в ожидании сезона”. Мои щеки опять запылали, и я посмотрела на нее с, как мне казалось, с детским выражением на лице: “Наверное, мне нужно было им все объяснить?”

Руби отрицательно махнула рукой: “Не стоило. Маргарет Кармоди держала это место открытым круглый год. У нее был неплохой бизнес, даже в середине зимы – она сдавала комнаты охотникам. После ее смерти все перешло ее племяннице. Приятная женщина, но…” – она запнулась в поисках подходящего слова: “какая-то эксцентричная что ли”.

Я рассмеялась: “Бешенная?”

“Как клоп”, – чопорно подтвердила Руби.

“Мне горько слышать, что миссис Кармоди умерла. Она была очень приятной женщиной”.

“Да, очень приятной”. Она посмотрела на наши пожитки, затем на меня. Ее лицо было серьезным: “А сейчас я предлагаю вам собрать все это обратно в рюкзак и последовать за мной. До тех пор, пока вы не восстановите ваше жилище, вы можете оставаться в моем доме”.

Я тяжело сглотнула и решилась посмотреть на Айс. Безусловно, моя возлюбленная пристально смотрела на Руби. Ее глаза превратились в одну узкую щель. Даже на расстоянии чувствовался закипающий в ней гнев.

Это было не очень хорошо.

“Что-то не так?” – спросила Руби, переводя взгляд с Айс на меня и обратно, удивляясь, что мы не набросились на нее после столь щедрого предложения.

“Мм, нет… Все хорошо. Правда… Я… Морган?”

Мне почудился голос матери. Когда сомневаешься, проси.

Я так и поступила. Разумеется, не словами. Но выбирая между ночевкой в холодной тесной палатке и ночевкой в приятном теплом доме, в приятной теплой кровати, было несложно найти нужное решение.

Осталось только уговорить мою гордую подругу, для которой получение любой помощи казалось верхом слабости. Даже если эта великодушная помощь избавила бы нас от ранней смерти или, по крайней мере, отмороженных частей тела.

Если вам кажется, что все это звучит излишне мелодраматично, то просто вспомните, что я была очень-очень замерзшая. И очень-очень уставшая. А головная боль перешла, как говорил мой отец, в стадию “конского топота”. В моей голове стучал копытом очень смелый ослик.