Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

настолько же? Впрочем, свиток не раз переписывался и в подлинности можно сомневаться, равно как и в умысле Хаоны, что и передала мне свиток. Утром я проснулся от того что что-то теплое взобралось мне на грудь, а потом я открыл глаза и вскочил с кровати уставившись на нечто и в нерешительности думая атаковать ли мне это маленькое существо или нет. Началась моя борьба, я следил за каждым движением этого существа и пытался вспомнить, а существо не двигаясь смотрело на меня и из его глаз текли слезы.

Так мы с Эми простояли минут пять пока я вспомнил кто я, где я и кто передо мной. Дочка, обладая даром чувствовала мои эмоции и обрывки мыслей, она понимала что вот этот самый дорогой ей человек убьет ее если она сдвинется с места. Еще час у меня ушел на то чтобы успокоить ребенка, я рассказывал ей какие-то сказки о том, что это был не папа, и то что я испугался до дрожи поняв с чем мне придется столкнуться в ближайшем времени поселило в моей душе такой страх что Эми начала успокаивать уже меня, говоря что не испугалась, да и вообще ничего не было, даже засмеялась почти не фальшивым смехом и пошла припрыгивая по своим очень важным делам.

Меня всего трясло, а в глазах стояла сцена, подкинутая моим больным разумом: комната вся в крови, а я держу в руках изломанное тело дочери. Еще полчаса ушло чтобы хоть как — то внешне привести себя в порядок. А потом загородный особняк Шосе наполнился безумием, и виной всему, как бы это ни было для меня удивительно, был клан Райдзин и еще не спустившийся с гор безумный старикан. Полковник Этсуко Райдзин трижды смогла несмотря на сложности со связью выйти на видеосвязь, и если первый раз она была собрана и приказала мне связать Чорруна и накачать его транквилизаторами, чтобы проблем при транспортировке не было, она же постарается как-то вылететь на военную базу Империи. Я вообще тогда ничего не понял, второй звонок уже объяснил, что Чорруна надо бить, и сильно, бабушка плакала. Старик почувствовал дыхание старческого маразма и решил, что с его силой он будет опасен для окружающих, и решил окончить свой путь в этом мире, прервав его через ритуал благородства, когда сильнейший владеющий чувствует, что он не может контролировать свою силу и не хочет навредить своим близким. Что примечательно ритуал возник около восьми сотен лет назад, ранее никакого ритуала не было, старых или сумасшедших владеющих убивали его же родные. В моей голове сложилось зачем Чоррун все же отправился в дикие земли, и я понимал, что он очень, очень стар, но вот простить ему бабушкины слезы не мог. Третий же звонок показал мне уставшую Этсуку с бокалом виски, которая попросила не мешать ему, она кажется постарела на несколько десяток лет и была смертельно уставшей.

Для меня и для Каори это было шоком, мы не понимали как такое возможно и на нас свалилось проведение ритуала, а именно смотреть как Чоррун будет убивать себя, и только Эйко грустно улыбалась, ученица нашего прапрадеда, который достиг многого в овладении искусством управления энергией неба, каким-то непостижимым для меня образом смог вбить в ветреную головку мысль что таков путь молний, что может прийти тот момент когда ты должен погрузиться в свою стихию в последний раз и уйти из этого мира перестав осквернять его своей кровавой поступью, что несет в себе только разрушения.

— Так уйдут все истинные мастера молний, ибо в бою они непобедимы, и только два врага одолеет его. — С придыханием произнесла Эйко прикрыв глаза, словно проживая те слова, которые говорила. — Старость и безумие, так как одно — это воплощение времени, а второе последствие прожитого времени, и ничто в этом мире не сможет его одолеть.

Чоррун Райдзин приехал задолго до обеда на небольшом двуместном багги, за рулем был один из марионеток которых создавала моя дочь, они не были предназначены для ведения боевых действий, но могли с легкостью управлять машинами. Чоррун вылез, согнувшись в три погибели, этот жизнерадостный и вечно бурчащий старикан сейчас был на себя не похож, а в его руках была зажата погребальная урна. Взглянув на встречающих, он зло сверкнул глазами и произнёс:

— Я все решил, не стоит отговаривать, вам не понять почему я решился на такой шаг. — Затем развернувшись он направился в сторону небольшой площадки для медитаций, что находилось на берегу искусственного пруда, который как казалось вечность назад за ночь сотворили две девушки в подпитии.

Я шагнул следом за ним, остальные так и остались ожидать в отдалении, Каори и я решили, Я шагнул следом за ним, остальные так и остались ожидать в отдалении, Каори и я решили, что мне стоит как сопроводить старика, так и попытаться отговорить его или хотя-бы удостовериться в том, что это действительно необходимо. Эйко отказалась отговаривать старика и нам не советовала это делать, так как это решение сугубо личное, и в случае если владеющий решился на, такое-то отмена этого решения может принести огромное количество бед. Но все же я должен был удостовериться в необходимости. Идя по дорожке до медитативной площадки, я решился прервать молчание.

— Почему? — Спросил я его. Чоррун остановился на мгновение, и только решившись говорить замедлил свой шаг, при этом говоря словно в пустоту.

— Я стар, очень стар, и сила меня не покидает, с каждым днем мои мысли становятся все менее чёткими, а то что иногда порождает мой разум… На одной из тренировок с Эйко я подумал, что меня атакует вражеская владеющая. — Старик еще сильнее замедлил свой шаг. — Мне страшно, Дэйчи, я мог навредить девочке.

— Мне тоже страшно, Чоррун. — Меня начало трясти, утренние воспоминания потоком вновь всплыли у меня перед глазами. — Утром я не узнал свою дочь, и пять минут она не шевелилась, боясь спровоцировать меня, я не помнил себя, ее, да всего! Сейчас я мог хоронить свою малютку, а не вести дряхлую скотину на убой!

Чоррун резко развернулся и посмотрел на меня пронзительными глазами.

— Скоро у меня будет свадьба с членом Императорской семьи, которая сказала мне что не будет место Шосе в Империи, Каори с Эйко решили, что пора создавать клан. Война сейчас утихла, но это всего лишь временно, и даже если объявят мир, то и он временен! — Кричал я, нависнув над небольшим седым стариком. — И я справлюсь, слышишь меня?!