Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

думал о своем, о себе, и о том, кем я стал, я так и не снял броню и постоянно готов к бою. Бинты на лице уже нужны не для защиты молодой кожи, но все же я их ношу и каждое утро бережно, с помощью силы психокинетики укутываю бинтами своё лицо.

В Ичьхилак мы прибыли за рекордные пять дней, что в пути было интересного так это поведение местных жителей, весь путь нас приветствовали и, как объяснил мне Киран, это теперь новый торговый путь, что принадлежит всем жителям диких земель, и теперь нападение на караван по крайней мере осуждается местными жителями, все же это дикие земли и ни о какой полной безопасности пути и не может быть и речи.

Ичьхилак уже не был так безмятежен, повсюду сновали патрули, и я видел парочку достаточно крупных вооруженных формирований, что отрабатывали действия в горах. Киран сказал, что сейчас боевые действия не ведутся в близости с Ичьхилаком. Полноценных военных действий вообще не было, но парочка крупномасштабных столкновений с силами Федерации, что хлынула на дикие территории имея союз с несколькими городами, всё-таки были. Как только Империя начала теснить Федерацию они уменьшили свои силы на диких территориях, и Ичьхилак, как и другие города, предъявил претензии городам что поддержали Федерацию, особенно досталось городу Картосу, на вопрос о Сиоко Киран ответил, что эти выживут в любом случае, правда, как он слышал, Хаос прибыл из Империи в не очень хорошем состоянии.

Нас встречали, руки я заранее убрал за спину насколько это было возможно в броне, так как не хотел навредить никому. Нервничал ли я? Сам не понял, но все же слеза упала с моих глаз, когда я увидел встречающих меня моих любимых и таких родных людей. Эйко несла на своем лице, как и Каоре темный загар, а моя малютка дочка Эми довольно сильно подросла, присутствовали и другие дети, Батусай испуганно смотрел на меня, не узнавая в броне, и, слава богам, не видя моего лица под слоем бинтов. Он был на руках Мизуки, что также, как и он испуганно смотрела на непонятное нечто, закованное в черный метал, которое по всей видимости и есть Дэйчиро Шосе, который и раньше выглядел пугающе, но теперь она смотрела на меня с ужасом. Сила манипулятора доносила до меня и другие мысли встречающих, но усилием воли я подавил этот поток информации, в нем ничего нет нового, да и не нужен он. Ведь дочка уже бежит ко мне не слушая окрик Каори, что хотела сделать традиционную встречу воина, вернувшегося с войны, на что моя дочь имела иное мнение.

— Папа! — Моё сердце дрогнуло и я, металлический гигант по сравнению с этой девочкой в розовой юкате, с характерным лязгом стальных сочленений шагнул ей на встречу, я протянул свои руки из-за спины к дочери, помня, что мне не стоит ни сжимать, ни обнимать хрупкую девочку.

Дочка словно поняла меня и бросилась карабкаться по мне, ступая по моим рукам, и вот в мгновение спустя она обнимала меня за шею, сминая бинты и целуя меня в щеки где бинты немного слезли, оголяя участки молодой кожи. Ее ручки с силой сомкнулись на моей шее.

— Папочка, я так скучала! — Шепотом произнесла девочка, а сила манипулятора от касания рассказывала больше, игнорируя мой запрет на поток информации. Для Эми я был единственным родным человеком, и чтобы там не говорила Каори ей, у нее есть только один человек который и есть для нее мир, тот, который подарил ей настоящую жизнь, в ее памяти отпечаталась навсегда та цепь, которой она была прикована к стене.

— Я тоже безумно скучал, доченька. — Боги, как же я хотел её обнять, но знал, что нельзя, и потому шагнул вперед к бегущим ко мне Эйко и Каори, что также плюнули всё-таки на традиции.

И тут я ощутил, что я дома, слезы, объятия, все же стоило снять доспех, за что получил подзатыльник от Эйко, которой не хватило места на моей груди, так как там гордо восседала мама и моя дочь, но после минуты замешательства Эйко все-таки уселась на плечевую пластину вместе с Эми по левую сторону, а Каори сидела на правой плечевой пластине. Увидев эту вакханалию дети уже смотрели на меня иначе, они начали вспоминать о здоровяке что также с ними играл и катал на себе, и я почувствовал, как Батусай начал узнавать меня и протянув руки ко мне грозно заявил что тоже хочет кататься, но счастливо улыбающаяся мама сообщила что пора зайти в поместье, а воин, если захочет, зайдет в детскую комнату и покатает тех кто захочет, а я точно зайду, я радостно закивал подтверждая слова Каори.

Потом были вопросы в уединённом зале без детей, мы разговаривали с Каори и Эйко, броню с меня сняли и теперь аккуратно снимали бинты, родных сильно впечатлили шрамы что сейчас светились розовой кожицей, но еще не везде были сняты швы. И вот я в белом кимоно сидел под пристальными взглядами двух женщин, не скрывая ни руки, ни лица бинтами, рассказывал им о той войне, по которой мне пришлось пройти, и рассказывал я им к чему я пришел, ничего не утаивая. Наш маленький совет рода обсуждал почти каждое мое действие особенно уделив внимание моему решению о том, что Чихеро станет моей женой, и что придется по традициям просить у отпрыска Императорской семьи разрешение на вторую жену. Каори улыбнулась истинно материнской улыбкой и заявила, что род Шосе в случае отказа Тэймэй сам признает Чихеро моей женой, не оглядываясь ни на какие возражения кого бы то ни было, это внутреннее дело рода и роду плевать на мнение тех, кто не состоит в нём. На то что Тэймэй войдет в род она ответила, что это еще не точно, Императорская семья может все переиграть сотню раз до свадьбы и даже во время свадьбы.

Обсуждалась также и сама война что затронула Ичьхилак, и тут начали всплывать новые подробности, о которых Киран Добрый решил умолчать, порт, что начал заново отстраиваться и разрастаться после усиленных боев за него с Федерацией, не принадлежит городу и никакого соглашения между Империей и городом пока нет, а есть письмо, в котором Императрица просит род Шосе присмотреть за единственным портом, по которому сперва небольшим потоком текли ресурсы, ну а сейчас этот ручеек превратился в стремительный поток, и то что Киран занимается в порту