Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

Гаснет закат за горой…» Слова были словно изжеваны, разгрызены и выплюнуты с таким акцентом, что русская речь Арнольда Шварценеггера в фильме «Красная жара» в сравнении с ними казалась эталонной. К тому же Рыбин не являлся поклонником авторской песни – хотя, как заядлый походник, конечно же, часто сталкивался с ее любителями. Поэтому он не сразу понял, что непалец процитировал «Домбайский вальс» Визбора.

– Не удивляйтесь, – усмехнулся непалец, заметив поднятые брови Рыбина. Он снова говорил на безупречном английском. – Я был в делегации, сопровождавшей короля Бирендру во время визита в Советский Союз, в семьдесят шестом. Побывал в Москве и на Кавказе, запомнил несколько словечек.

Вернувшись к созерцанию своей рюмки, непалец спохватился и проговорил:

– Мне кажется, вы сомневаетесь, стоит ли вам вернуться к этой привычке.

Он кивнул на мутное пойло.

– И пусть вы и не спрашивали моего совета, но поверьте – не стоит.

– Судя по всему, вы знаете, о чем говорите, – сказал Рыбин, бросив взгляд на рюмку непальца, и нотка язвительности утонула в шероховатостях его английского. Сосед по стойке вновь ухмыльнулся.

– Да. Иногда моя жена думает, что меня слишком много в ее жизни. Тогда я иду сюда. Любил пропустить здесь стаканчик в юности. А теперь, знаете, прихожу просто… посмотреть…

Дрогнувший голос непальца и мысль о том, что когда-то они уже могли, сами того не зная, быть здесь одновременно – миллиарды лет назад, в другую геологическую эпоху, когда Аня была жива, – пробудили в Рыбине странное чувство родства с этим человеком.

– Сижу и часами взвешиваю все «за» и «против». Выпить или нет, – продолжал непалец с ухмылкой на лице. Рыбин заметил блеск нескольких золотых зубов. – И, знаете, еще ни разу «за» не перевесили. Всегда хочется погасить пожар в голове. Но это бензин, а не вода.

Рыбину казалось, что у него в голове скорее ураган, а не пожар. Свирепый вихрь, кружащий обломки воспоминаний и клочки мыслей все быстрее – так, что они сливались в мутную кашу, пробуждая внутри тошноту и тупую боль. И все же он понял, о чем говорил непалец. Ведь сам уже проходил через это бесчисленное множество раз. Сначала спиртное как будто выхватит из вихря какой-то фрагмент прошлого, заставит его застыть, создаст иллюзию покоя – и позволит страдать по-настоящему, сделает боль острой и свежей. Это всегда Аня. Лето, жара, берег реки на Снове, где у них была дача. Она только вышла из воды, сидит на песке, песчинки блестят на мокрой бронзовой коже, искрятся мокрые волосы, пляшут блики в полном воды пакете, где она моет черешню. Она смеется какой-то его глупой шутке, и в ней столько света, яркости, что хочется прищуриться, чтобы не опалить глаза… Или буря, Казбек, приют на старой метеостанции. Ветер хлещет снегом по окнам, за грубо сколоченными столами галдят на десятке языков туристы со всего мира, а они сидят напротив друг друга, и кажется, что больше никого нет – только она, уставшая после ночного восхождения, но словно хранящая тот летний свет внутри. В тусклом мерцании глаз, в легкой, мечтательной тени улыбки, в глубоком взгляде, который всегда так много знал о нем – больше, чем он сам… Это всегда была Аня. И сейчас тоже будет она. Но мнимая, недолговечная, кинжально-острая четкость воспоминаний не принесет успокоения. А потом вихрь вернется, еще неистовее прежнего.

Вздохнув, Рыбин отодвинул рюмку в сторону.

– Собираетесь в горы? – спросил непалец, одобрительно хмыкнув.

Рыбин кивнул:

– На хребет Годеш.

По лицу непальца пробежала какая-то рябь, которую Рыбин принял за удивление.

– Необычное место, – сказал собеседник Рыбина после недолгого промедления.

– Ну, не знаю… – пожал плечами Рыбин. – С точки зрения альпиниста, кажется, ничего особенного.

– Возможно, – ответил непалец и впервые посмотрел на него. Глаза у него оказались блеклые, сероватые, как старый грязный лед. – Но ведь вы туда отправляетесь не только ради нового альпинистского опыта, верно? Вы хотите попасть в Цирк Годеш. Хотите увидеть мертвых.

Последние слова он почти прошептал. Опешивший Рыбин уставился на мужчину в недоумении. Несколько секунд непалец молчал, изучая собеседника. А потом рассмеялся:

– Не удивляйтесь. Любой, кто тащится на этот хребет, хочет попасть в этот бейюл.

– Бейюл? – переспросил Рыбин.

– Мифическая тайная долина. В тибетском буддизме есть упоминания о подобных загадочных местах, скрытых от глаз простых смертных. Они открываются только тем, кто пройдет через тяжелейшие испытания и страдания. Но там он сможет узреть настоящие чудеса.

– Похоже на Шамбалу, – усмехнулся Рыбин и заказал чай.

– Точно, – кивнул непалец.

– И этот Цирк Годеш – одно из таких мест?

– Если верить местным жителям, то здесь на каждом углу бейюл. Особенно для иностранцев, – рассмеялся сосед Рыбина. – Но этот Цирк Годеш, он действительно особенный. Даже с геологической точки зрения.

Бармен принес две плохо вымытые кружки с чаем и поставил на стойку, сумев каким-то образом вложить в движения неуловимое презрение.

– Я помню, как в университете нам рассказывали, что впадина на хребте Годеш – та самая, где расположен так называемый Цирк, – имеет импактное происхождение. По крайней мере, гипотетически.

– Импактное? – повторил Рыбин.

– Там рухнул метеорит. Миллионы лет назад, еще когда Гималаи только формировались. Об этом говорит ряд косвенных признаков, выявленных аэрофотосъемкой, но исследования на месте не проводились, к тому же предполагаемый кратер скрыт под толщей ледника.

– Был скрыт, – сказал Рыбин, отпив терпкого, крепкого, знакомого по множеству поездок в эту страну напитка.

Непалец каким-то образом сумел изобразить легкое удивление, не пошевелив ни единым мускулом на своем сморщенном и окаменелом, как древняя древесная кора, лице.

– Ледник отступил, обнажив породу, – пояснил Рыбин.

До отъезда он много времени посвятил изучению всей имевшейся о Цирке Годеш информации, какую только сумел откопать в Интернете. В основном попадалась, как обычно в связи с Тибетом и Непалом, разного рода эзотерическая чушь. Впрочем, после увиденного на записях Зуева Рыбин уже не был столь категоричен, и разного рода сказки и легенды о ледяных призраках не казались ему исключительно порождением тяжелых случаев горняшки. Но даже паранормальщина и эзотерика удручали своей низкопробностью – отсылок к реальным случаям встречи с чем-то странным или хотя бы к местному фольклору почти не было. Зато на одном из вполне вменяемых сайтов ему попалась информация об отступлении ледника в районе Цирка Годеш. И о необычной структуре обнажившегося дна ущелья, действительно отдаленно напоминавшей фигуры Видманштеттена – причудливые, геометрически правильные узоры, характерные для метеоритов.

– Значит, глобальное потепление добралось и до бейюлов, – хмыкнул непалец. – Хотите быть первооткрывателем?

– Нет, у меня… другие мотивы, – ответил Рыбин, вновь вспомнив девушку со