Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Лена быстро согласилась

— Давай. Тащи бутылку.

Виталий принес из кухни бутылку. Но она была с вином, хоть и не полная. Виталий принес тонкие стаканы и налил остатки в них.

— Давайте выпьем за вашу красоту.

Мы выпили почти по пол стакана кислого вина и я сразу почувствовала как оно согревает меня. Мои пальцы, до сих пор от страха и волнения бывшие ледяными стали согреваться. Щеки сразу запылали. Ленка тоже раскраснелась.

— Ну. Кто первый будет крутить? Давай Виталий. Ты же мужчина.

Виталий сел на корточки и крутанул бутылочку. Она быстро завертелась, потом замедлила вращение. В какой-то момент мне показалось, что она останавливается горлышком ко мне. Но она медленно повернулась еще немного и остановилась на Виталии. Однако после остановки она неожиданно покатилась вбок по дуге и наконец-то замерла на Лене. Я непроизвольно выдохнула. Оказалось, что я не дышала все время, что бутылка крутилась.

«Ну вот. Всегда все мне выпадает,» — каким-то сдавленным голосом произнесла Ленка. Она встала, медленно расстегнула блузку и сбросила ее с плеч. На ней был ажурный полупрозрачный и очень соблазнительный лифчик. Сквозь него просвечивались ее темные околососковые кружки. Да, ей было чем гордиться. Ее сиськи были просто замечательные, верхняя часть их была сжата лифчиком и между ними шла такая замечательная щель, в которую даже мне захотелось запустить руку. У Виталия на штанах ощутимо вздулся бугор. Глазами он, казалось, пытается увидеть всю Ленку сквозь материю одежды.

Теперь моя очередь была крутить бутылочку. Я постаралась медленно крутануть ее так, чтобы она не дошла до меня. Мне повезло и бутылка остановилась на Виталии. Тот встал, картинно расстегнул ремень и вжикнул молнией на брюках. Затем медленно и картинно стащил брюки и переступил через них. Мы с Ленкой просто вытаращились на него. Виталий был в женских хлопчатобумажных розовых трусиках с белыми кружевами по окружности пояса и по ногам.

— Ха, ха. Чего вы? Что трусов женских не видели? Просто я люблю женское белье. Не удивляйтесь, я и бюстгальтер и пояс и чулки и комбинашку часто одеваю. А вам разве не нравится, что я в женском белье?

«Нет, все нормально. Даже интересно,» — сказала Лена и присела крутнуть бутылку.

Конечно, она остановилась на мне. Можно было снять блузку. Но на мне была совершенно прозрачная комбинация и мне не хотелось, чтобы сквозь нее была видна моя почти плоская грудь, с маленькими припухлостями вместо сисек. Потому я сняла трусы. Так даже не видно, что я что-то сняла.

Потом дважды «не везло» Виталию. Он снял майку и носки. Теперь на нем оставались только эти женские трусики.

Потом Ленка сняла трусы. Потом я сняла все-таки блузку. Снова Ленка. Она сняла лифчик. Ее хоть и крупные, но стоячие груди вызывающе торчали. От возбуждения они покрылись пупырышками, а соски стали почти черными. Ну, если не черными, то темно-темно коричневыми. Виталий немедленно сунул руку в свои розовые трусики и начал там дрочить. Мы обе пожирали эти трусики и двигавшуюся в них руку глазами.

Теперь мне пришлось снять юбку, и я осталась в одной прозрачной комбинации.

Снова Виталий. Ему пришлось снять последнее, что на нем осталось — трусы. И он остался совсем голый. Его хуй стоял и он не удерживался, чтобы изредка не поддрачивать его.

На меня, происходящее и, наверное, выпитое вино подействовало возбуждающе. Теперь мне тоже хотелось быстрее остаться голой. Но Ленке пришлось все снять с себя раньше. Я осталась одна в комбинашке и Ленка торжественно стащила ее с меня.

Непостижимое. Часть 2

Категория: Подростки, Потеря девственности

Автор: А. Старый

Название: Непостижимое. Часть 2

«Верка! Я не буду врать. Я даже не анализировал, люблю ли я тебя. Для меня ты всегда-ВЕРКА! Я почти всегда помнил тебя. Я не „фельшер“ не надо ни метрик, ни анализов. „Я люблю тебя, Верка!“ Я понял это час назад. Но, доходило это до меня четыре года. Ты помнишь Томку?». «Перестань, Сашка, перестань! Всё это ерунда. Не хочу ничего слышать и вспоминать, у меня на это было время. Я тебя люблю и этого у меня никто, даже ты, уже не отымет!».

Ужом, выскользнув из моих рук, она опять встала, упрекнула, ткнув пальцем в бок, что я забываю о своих рыцарских обязанностях, подняла налитые рюмки с напитком, мало соответствующим случаю, но искренним, как и она, произнесла: «Любимый мой, я знаю, это наша первая и, я уверена, последняя ночь. Не перебивай» — пресекла она мою попытку изменить ее монолог. «Да. Как бы этого ни хотелось ты уже не сможешь приехать ко мне. Не сюда, а ко мне. Не надо себя обманывать, пройдет время, и это время нас навсегда разъединит. Но ты знай, я ВСЕГДА буду любить тебя. И ты, уверена, будешь помнить обо мне ВСЕГДА.

Давай выпьем за нас с тобой». Мы выпили. Сказанное, медленно, свинцовой тяжестью, заползало в мозг. Медленно, но неотвратимо, до меня доходило, что Верка, права и от этой правоты по коже полезли колючие, холодные мурашки, поднялись волосы на руках и голове. Я смотрел на Верку, стоящую передо мной и видел как в ее синих, сейчас ничего не видящих глазах, как в калейдоскопе чередовались светлые и темные всполохи, как расширялись и сужались, чтобы расширится вновь зрачки.

Я дотронулся до нее. «Вера». С видимым усилием, стряхивая с себя эти мелькающие в глазах зайчики Верка, как — то устало опустилась, увлекая за собой меня, на кровать, уткнулась лицом мне в колени. «Господи! Сашка, как я устала без тебя. Сашка!». Клокочущий ком застрял в горле. Горячая пелена застила глаза. Господи! За какие грехи ты наказываешь эту девочку вся вина которой только в том, что она ЛЮБИТ и умеет ТАК любить, которой, даже не обязательно, мучительно, но не обязательно находится рядом с любимым, которая из-за этой любви пронеслась над бессчетной вереницей лет и достигла той мудрости, того понимания вещей, которая доступна только в конце долгой и богатой событиями жизни. Я медленно перебирал пальцами ее волосы, гладил по еще девчоночьей спине с выступающими косточками позвоночника, и чувствовал, как в меня перетекает часть ее огромного сердца, способного без слов понимать, то, чего нельзя высказать словами и от этого мне не становилось легче. От сознания того, что мы не в силах, изменить уже запущенную машину судьбы, разрывалось заполненное Веркой сердце. Я, наклоняясь, целовал ее волосы, а она, благодарная, поднимала руку и лохматила мои.

Она, разворачиваясь ко мне лицом, закинула ноги на койку. «Послушай, кудесник, ты меня убаюкаешь. Сашка, спорим, тебя бабы любить будут». В ее глазах опять бегали искорки, и улыбающиеся губы были готовы сорваться в безудержный смех. «С чего ты взяла?» «А ты их всегда по головке гладить будешь». «Ну, Верка. Держись». «Стоп». - она подняла в пионерском салюте руку — «Сашка, я юная пионерка Советского Союза перед лицом своего любимого обещаю и торжественно клянусь сегодня спать с ним и никуда его не отпускать». Она, хохоча, сделала на койке неимоверный кульбит, перепрыгнула через меня. В мгновение ока переставила остатки трапезы на стол. Согнала меня с койки. Стащила одеяло. Поправила простынь. Покрутила, взбивая подушку.