Перекресток времен. Дилогия (СИ) - Андрей Захаров

— Никак нет, товарищ подполковник! Это местные своих зверьков, по-нашему — морских свинок, так называют. Да вы их видели! Вечно под ногами целыми стадами путаются. Что у уаминка, что здесь! — серьезно ответил Роговой. — Честное комсомольское! Они их откармливают и потом едят как кроликов! А ведь вкусно!

— Ладно! Давай, доедай свой "куй" и пошли к Качи. Узнаем, когда домой возвращаться будем, а то мне тут, как-то не по себе уже становится. — закрыл тему разговора Николай.

Переговорив с Качи, решили уходить в Уаман-канча завтра с утра. И так уже загостевались у уанка четыре дня. Пора и честь знать. А тут еще увиденная бойня и похороны тоску нагнали. "Чем старее становлюсь, тем сентиментальнее". – загрустил Николай. Ему и Роговому, как гостям, отвели отдельное помещение под ночлег. Приставленные к ним Синчи Пумой воины-уаминка, расположились на шерстяных одеялах возле входа в дом. Если, конечно, эту круглую низенькую каменную башенку, как монгольская юрта, но с соломенной крышей, можно назвать домом. Все услуги — на улице. Вода в глиняном кувшине. Душ — с шумом протекает рядом с гор. Ложе — травяная циновка с шерстяным одеялом…

Не жизнь, а радость первобытного строя! Мать его так! Что-то ты раскис, Коля, если тебе местная дикарка уже лучшей красавицей показалась! Уж не хочешь ли, ты — старый пенек, пойти по стопам Аксенова? Молодость вспомнил?! Старый конь борозды не портит, но и глубоко не пашет! Не по твоим годам деваха эта! Да и стряпня местная уже надоела, борщику хочется! Пора возвращаться домой!

Чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей и заснуть, Николай стал вспоминать и анализировать все, что удалось ему узнать за это время о уанка. Сколько их, место расположения, чем занимаются, с кем дружат, с кем воюют, чем торгуют и так далее. Уже когда мозг практически отключился, а тело погрузилось в сон, в голове проскочила тайная мыслишка: женись на Таньке-Машке и станешь вождем! Птьфу, ты! Сгинь нечистая! Спать давай!

* * *

— Николай Тимофеевич! Вставайте! Тревога!

— А? Что? — ничего не понял спросонья Антоненко. — Чего орешь над ухом?!

— Тревога, говорю! — обиделся Роговой. — Анко и Качи воинов в поход собирают! Опять кто-то на них напал!

— Да ё мае! Дадут когда-нибудь этим людям спокойно пожить! Кто там еще их сожрать захотел?!

Быстро одевшись, оба вышли из дома.

Город-крепость Уанка-канча был немного меньше, чем город уаманка. Высота его крепостных стен не превышала семи метров. Также, как и в Уаман-канчи, эти стены были одновременно и террасами. В город вело два прохода шириной чуть больше трех метров каждый. Но в отличие от крепости уаминка, в Уанка-канча не было цитадели. У попаданцев сложилось впечатление, что этот город-крепость построили не очень давно, не больше пару сотен лет назад. Камни крепости были меньше размером и дома не слишком старые. Так что, легенда, рассказанная Качи, могла быть реальностью.

Город располагался на крутом, закрытом с трех сторон утесе, перекрывая перевал через горный хребет и возвышаясь над практически плоской долиной продолговатой извилистой формы, примерно километров семь в длину и три в ширину.

Треть долины возле города была очищена от леса и обработана под выращивание кукурузы, картофеля и других культур. Семена недавно были посажены и еще не взошли, так что, поле выглядело более-менее ровным. "Незамеченным к городу враг не подберется, разве только ночью." — отметил про себя Николай. — "Раздолье для казачков Новицкого!".

Через Уанка-канча протекало два ручья, бьющих из горы. Они спускались в долину, огибая ее по краям, сходились в один большой ручей в конце долины. Обрамляли долину отвесные горные хребты, где вблизи города на склонах также имелись сельскохозяйственные террасы. Ручей, спускаясь по неглубокому ущелью из долины, протекал в сторону крепости уаминка, а затем, собирая по дороге другие ручейки, сворачивал вниз к утесу, с которого ранее Антоненко наблюдал за гуаро, далее впадая в Большую реку. Но все это занимало километры и километры гористой местности.

В долину уанка можно было попасть либо через перевал, расположенный за крепостью, либо, поднимаясь снизу, через ущелье между двумя хребтами. Можно также пройтись по хребтам над ущельем и потом спуститься по горным тропам вниз, но этот путь был более опасен из-за отвесных скал.

Селения, ранее захваченные гуаро, располагались как раз на входе и выходе из ущелья. Но сейчас в них, ни кто не жил, так как вождь забрал всех в Уанка-канча. Имея горький опыт нападений на свой народ, вождь Анко Альо соорудил каменную стену, перекрывавшую практически все ущелье, за исключением ручья, где проход завалили срубленными деревьями. Может быть для местных жителей, она и была своеобразной защитой, но оглядев ее ранее, виракочи только усмехнулись. Забор высотой в два метра, наш боец без посторонней помощи легко преодолевает на учебной полосе препятствий. А Роговому и Антоненко, при их почти двухметровом росте, только подпрыгнуть…

Увидев Качи, Николай поинтересовался:

— Что за шум, а драки нет?

Племянник вождя сначала не понял, но когда Роговой перевел, пояснил:

— Сегодня утром, посты, расположенные над ущельем, заметили сигнальный дым с утеса у Большой реки. Опять гуаро к нам идут.

— За помощью посылали к Синчи Пума?

— Нет. Только в нашу крепость, предупредить. Анко Альо говорит, что гуаро мало. Они больше двух-трех сотен никогда не приходили. Сам справится. Да и у меня сотня воинов есть. Вместе разобьем. — уверенно проговорил Качи. — Воины больше голов отрежут. Славы больше будет!

— Не делите шкуру не убитого медведя. — произнес Николай. — Что-то мне это не нравится. Мы с вами пойдем.

— Зачем! — рассмеялся Качи. — Вы и здесь удачу нам принесете! Отдыхай! Пей! Смотри, какие женщины-уанка красивые! Может жен себе выберешь, как твой воин?!

— Нет! Мы — дети богов! И от этой участи нам никуда не деться! Помогать обязаны! — Антоненко повернулся к Роговому. — Вася! Пошли, переоденемся в свою одежку, а то мне что-то не по себе. Чувствую, большая драчка будет.

— Да и мне сегодня плохо спалось. — неожиданно признался Роговой. — Я за это время даже от своего тельника немного отвык, а это — не к добру.

Не успели они переодеться в свою одежду и застегнуть ремни, как в дом вбежал один из воинов охраны, оповестивший, что вождь и Качи уходят к ущелью.

— Вася! У тебя гранаты есть?

— Две РГД-33 и одна эфка!

— Дай одну эргедешку, на всякий случай! И далеко от меня не отходи! Прикрывать друг друга будем!

Как не спешили виракочи, но к ущелью они подошли последними.

Глядя на Анко Альо и Качи, Николай понял, что сегодня легкой драчки не будет. Все оказалось гораздо серьезнее. Как сообщил воин, оставленный ранее в дозоре на утесе, прибежавший оповести вождя о новых врагах, на берегах Большой реки снова появились гуаро. Но в этот раз их оказалось намного больше, чем раньше. И они все прибывали. Когда воин уходил от реки, то насчитали больше трех сотен гуаро. Вместе с ними были женщины и дети. Это плохо. Со своими семьями за спиной, гуаро будут драться отчаянно. Что-то здесь не так. Раньше они в таком количестве и с семьями не приходили. Воин сообщил, что известие о новом нападении, также было передано и в крепость уаминка. Дальше решили не идти, а встретить врага возле стены. Она хоть невысокая, но дикарей из джунглей задержит. Выслали вперед разведку. Анко часть воинов послал на верхушки ущелья, чтобы оттуда сбрасывали камни в наступающих гуаро. Вместе с уаминками возле выхода из ущелья собралось не меньше шести сотен воинов. Вождь послал гонца в город, чтобы готовились к обороне и собирали воинов племени из других селений.

Потянулись долгие часы ожидания. Чтобы не скучать, Николай проверил карабин и пистолет, пересчитал патроны. Найдя подходящий камень, подточил нож. Пожалел, что не прихватил немецкий штык-нож на карабин. Примеру командира последовал и Роговой.

— Вася, особо не усердствуй. Патроны береги. — предупредил Антоненко. — Я буду командиров выцеливать, а ты бей так, чтобы ни одна пуля в молоко не ушла.

— Понял, Николай Тимофеевич. Мы им такое танго сыграем, что навсегда сюда дорогу забудут. — отозвался моряк. Он расстегнул свою гимнастерку, что хорошо была видна морская черно-белая тельняшка.

Примеру напарника последовал и Антоненко, открыв на обозрение свой десантный голубой тельник.

— Хрен прорвутся! Мы — в тельняшках!