Мой любимый враг - Рита Навьер

С одной стороны, я, конечно, немного успокоилась из-за отца, а с другой – выловить Диму будет теперь гораздо сложнее. Ну не караулить же мне его у дверей.

Из-за этого, наверное, я всё никак не могла расслабиться. Раз за разом выходила: то в коридор, то на улицу, якобы, подышать. Иногда сталкивалась с какими-то ашками, но ни разу – с Димой. Да и в зале сидела как на иголках, потому что напряженно следила за отцом. А он пил! Не то чтобы глушил одну рюмку за другой, но не отказывался. А, значит, это всего лишь вопрос времени, когда он начнет звереть.

Все веселились, а мне отчего-то становилось плохо. Я даже не могла объяснить причину. То есть понятно, что из-за отца я тревожилась, из-за Димы расстраивалась, но было что-то ещё. Какое-то дурное предчувствие. А, может, у меня просто расшатались нервы от постоянного напряжения.

Я не танцевала, как все, не пила, не участвовала в конкурсах ведущего. Я металась и никак не могла успокоиться. В конце концов написала Рощину смс-ку: «Давай выйдем поговорим?». Но ответа от него не получила. Может, в таком шуме он и не услышал, а телефон не проверял, а, может, просто не захотел. Но настроение у меня скатилось в минус.

Тем временем отец пьянел и мрачнел. Хотя, мне не пригубившей даже ни капли шампанского, почти все казались изрядно поддатыми. Зеленцова вообще раскисла и плакала. Бусыгина ее утешала. Шлапаков отплясывал с чьей-то мамой. Гольц хихикал сам с собой, а до этого вязался ко мне с невнятными извинениями, но я его отшила. Учителя пели какую-то задушевную песню, не обращая внимания на трек, громыхающий из колонок. Бедной Филимоновой поплохело, вероятно, с непривычки.

Устремившись к дверям, она налетела на ближайший к выходу стол, опрокинула чей-то оставленный бокал с вином, и на белой скатерти расползлось багровое пятно. И сама чуть не завалилась.

Я сидела поблизости и быстренько подскочила к ней. Удержала, ну и взялась проводить до уборной.

– Ой, что-то дурно мне, – простонала она, когда мы вышли из зала. – Голова так кружится. Я ж раньше ни разу… ой… тошнит… фу… больше никогда… ни капли… спасибо тебе… ты знаешь… я всегда тебя уважала…

Мимоходом я заглянула к ашкам. Они тоже уже вошли в раж – танцевали дружной толпой и хором орали «Мокрые кроссы». Но Диму среди них я не заметила. А вдруг он вообще уже ушёл? А вдруг и не приезжал в ресторан? Я ведь после церемонии его так и не видела.

Филимонову опять качнуло, и я покрепче приобняла её за талию.

Уборные находились почти в самом конце коридора. Перед ними были ещё две какие-то двери. Наверное, что-то типа подсобки, а может, черный ход или лестница, ведущая в подвал.

Я завела страдающую Филю в женский туалет и вышла в коридор. Решила подождать снаружи, чтобы не смущать её. Ну и чтобы самой тоже не слышать всякие малоприятные звуки.

И тут одна из дверей приоткрылась и оттуда вывалились Паутов, Зеленцова и Бусыгина. Из каморки, а, может, и от них пахнуло чем-то странным.

Женька, которая ещё полчаса назад плакала по всем углам так, что под глазами размазалась тушь, теперь заливисто хохотала. Однако завидев меня, тут же зашипела. Язык ее плохо слушался, и кроме как «ненавижу» я толком ничего разобрать не могла.

Но высказаться ей, видимо, очень хотелось. Она преградила дорогу, глядя на меня мутными глазами. Паутов её позвал за собой, но потом махнул рукой и ушёл один.

– Как же я тебя ненавижу… ты… пиявка… пршшш… шала…ва…

Она надвигалась, оттесняя меня собой. И видок у нее был, прямо скажем, жутковатый.

– Отвали, Зеленцова, – спокойно ответила я. Знаю же по опыту, что с пьяными лучше вообще не разговаривать ни о чем.

И вдруг она кинулась на меня с кулаками. Я этого никак не ожидала. Всякие мелкие пакости и обзывательства вслед – вот это по её части. Но драка…

Впрочем, это была не совсем драка. Она просто меня толкнула. Точнее, втолкнула в ту самую каморку, откуда они только что втроем выползли. Я повалилась на какие-то коробки, но всё-таки на ногах устояла, хоть и с трудом.

– Совсем с ума сошла?! – прикрикнула я на неё, но выйти не успела. Зеленцова вдруг захлопнула дверь.

Я толкнула что есть силы, но тяжёлая дверь не поддавалась. Эта дура заперла меня на защелку!

Я долбила по ней кулаками, пинала, кричала – всё без толку. Конечно, кто тут что услышит, когда кругом грохочет музыка. Я взвыла от отчаяния. Нет слов, прекрасное завершение вечера!

Хватилась – ещё и телефона в руках не оказалось. Вспомнила: да, точно, я же оставила его на столе. Потому что бросилась к Филе, когда та чуть не упала, да так и забыла про него.

Потом я попыталась взять себя в руки. Какой смысл паниковать? Только силы тратить и нервы. Меня всё равно скоро найдут, сказала я себе. Филимонова сейчас выйдет из уборной, или отец хватится… наверное.

В любом случае, уже почти одиннадцать вечера. А ресторан, насколько я помню, арендовали только до полуночи. Значит, примерно через час праздник закончится, музыку выключат и услышат мои крики.

Я уселась на одну из коробок и приготовилась ждать…