Еврейская сага - Пётр Азарэль

окинул его взглядом. Во дворе, мощённом бетонными плитами и красным кирпичом, росли высокие пальмы, кипарисы и каштаны. Они оставили «Мерседес» под деревом и по широкой гранитной лестнице поднялись на второй этаж. Она открыла входную дверь и включила свет в коридоре.

— Заходи, Илья. Располагайся, где пожелаешь. Как мы вернулись из Москвы три года назад, родители помогли мне купить эту квартиру.

Илюша вошёл в большую гостиную и осмотрелся. Камин у правой стены, кожаная мягкая мебель, журнальный стол, стенка с посудой и статуэтками, в широкой нише которой стоял большой телевизор, и высокий старинный книжный шкаф. Несколько окон выходили на длинный балкон с искусными чугунными перилами. Илюша прогулялся по нему, постоял, вдыхая свежий ночной воздух. Ветви каштана почти касались металлических виньеток, создавая уютный мирок, где можно было уединиться от шума и суеты огромного города.

— Мне нравится твоё жилище, Анжела. Тебе помочь? Люблю запах молотых кофейных зёрен. У меня дома есть ручная кофемолка. С ней работаю только я.

— Ну, я не такая сильная как ты. У меня она с моторчиком. Я сама справлюсь.

Он вернулся в гостиную, сел на диван и взглянул на часы, висевшие над камином. Они показывали одиннадцать. Его чуть клонило ко сну, и он сделал над собой усилие, чтобы взбодриться.

Анжела поставила на стол поднос с двумя источающими приятный запах чашками кофе и орехами в расписанной яркими рисунками керамической вазе. Крепкий ароматный напиток после нескольких глотков вернул ему самообладание и трезвость ума.

— Великолепный кофе.

— Спасибо.

— Я не решался спросить, Анжела. А сейчас, мне кажется, такой момент настал. Я уверен, что у такой привлекательной женщины, как ты, должен быть друг. Даже не один.

— Я ждала от тебя этого вопроса, Илья. Да, у меня был друг, и я его очень любила. Мы жили в этой квартире. Познакомилась с ним вскоре после возвращения из России. Известный журналист, красивый мужественный человек.

— Ты говоришь как-то грустно и потеряно. Что-то случилось?

— Он расследовал деятельность наркокартелей, много писал о них. Однажды он попал в плен, пытался бежать. Его убили. С тех пор прошёл почти год. Я просила его не ходить туда. Но Санчес искал справедливости и добра, а нашёл смерть. Я только пришла в себя от шока и тут появляешься ты, человек с другой планеты.

— Не преувеличивай, Анжела. На самом деле, это ты с другой планеты. Если бы я был свободен, лежал бы сейчас у твоих ног.

— Вначале ты не произвёл на меня впечатления. Не ожидала, что влюблюсь. Я знала, что в евреях есть интеллект и мужество, встречала таких не раз. Ты поразил меня талантом и обаянием.

Стройная и прелестная, она поднялась с кресла и села на диван рядом с ним. От волнения она прерывисто дышала, лицо горело от едва сдерживаемого желания. Вдруг она повернулась к нему, охватила его за шею и поцеловала в губы. Илюша ощутил биение сердца и прилив крови, в висках стучало. Обуреваемый внезапно объявшей его страстью, он повалил её на спину, как-то неуклюже сорвал с неё трусики и вошёл во влажную трепещущую плоть. Их пронзил мощный продолжительный оргазм. Потом она затихла, закрыла глаза и так лежала несколько минут, уже не сильно прижимая его к себе. Он приподнялся, освобождаясь от её объятия, пересел в кресло и обхватил голову руками.

— Не ожидал от себя такого.

— Я тоже. Но разве это не прекрасно?

— В Израиле меня ждёт женщина, у которой от меня ребёнок. Но я не жалею о том, что произошло. Ты прелестна и достойна любви. Ты мне очень нравишься, Анжела.

— Я понимала, что у нас с тобой нет будущего. Просто чувство, которое давно не испытывала, так навалилось на меня, что я поверила в возможность счастья.

— Вызови, пожалуйста, такси. Если останусь, потеряю контроль над собой и не смогу с тобой расстаться.

— Я сама отвезу тебя.

Она решительно поднялась, одёрнула платье и направилась в спальню. Там опустилась на пуфик перед трельяжем, посмотрела в зеркало, поправила причёску, попудрила лицо и провела по губам ярко-красной помадой.

— Поехали, Илья. У тебя завтра трудный день.

Она умело вела автомобиль по полутёмным улицам, потом по проспектам и площадям, заполненным праздничной толпой. Он молчал, то бросая взгляд в окно, то на её руки, грудь и гордый испанский профиль. Он прощался с ней и городом, который она подарила ему.

На следующий день Илюша играл в Мехико последний концерт. Он посмотрел в ту сторону, где Анжела сидела в первый раз, но её там не было. Он знал, что она где-то в партере. Ему было важно увидеть её, чтобы передать ей взглядом своё раскаяние. Нежданное чувство вины с утра не оставляло его и не давало покоя. И, когда закончилась первая часть Второго концерта Рахманинова, он опять посмотрел в заполненный до отказа зал и вдруг непостижимым образом нашёл её в партере. Несколько секунд они не отрывали друг от друга взгляда. Его душа наполнилась каким-то чудесным вдохновением, это сразу же почувствовал оркестр и слушатели. Теперь он играл для неё, и она это поняла. После исполнения сюиты де Фалья зал взорвался овацией. Он стоял на краю сцены и кланялся. Ему несли цветы, и он не успевал их принимать. В это время подошла Анжела и протянула ему букет алых роз. Он пожал ей руку и вдруг услышал, нет, скорей догадался, как она сказала: «Я люблю тебя, Илья».

Гастроли завершились к концу апреля, и сейчас они с Гербертом сидели в аэропорту Рио-де-Жанейро, ожидая объявления о посадке на самолёт авиакомпании Иберия. Герберт был очень доволен туром, и улыбка не сходила с его добродушного лица. Он заказал в баре два стакана шотландского виски и плитку шоколада. Илюша пил мелкими глотками, вспоминая непривычные для европейского глаза латиноамериканские города, бесконечным калейдоскопом менявшие друг друга, залы и дворцы, полные пришедшими на его концерты людьми. Он всё реже думал об Анжеле, так нежданно ворвавшейся в его жизнь, сознавая несбыточность мечты о земном рае, полном таких сильных и прекрасных женщин. Ему понравился Буэнос-Айрес с его прямыми улицами и авенидами, роскошными зданиями и широкими площадями. Там он дважды выступал в огромном зале с симфоническим оркестром. После первого концерта к нему в артистическую уборную зашёл дипломат и попросил принять участие в приёме по случаю годовщины теракта возле посольства Израиля. В марте 1992 года там была взорвана заминированная машина, погибли десятки людей, в том числе много детей, сотни получили ранения. Год назад Илюша