100 Великих мифов и легенд - Татьяна Муравьёва

Закричали князья и бояре: «Не подобает тебе, великому князю, самому биться! Тебе, государь, подобает стоять на высоком месте и оттуда смотреть, как мы, слуги твои, свою службу несем».

Дмитрий Иванович ответил: «Братья мои! Не хочу за вашими спинами хорониться. Если погибну — то с вами, если жив останусь — с вами же!» Туман рассеялся, и стало видно поле Куликово от края до края. Двинулись русские полки на врага. Татары навстречу идут, словно темный лес. Негде им развернуться — сами от своей тесноты задыхаются.

Хан Мамай с четырьмя ордынскими князьями с высокого холма наблюдал за началом сражения.

По обычаю, бой подобало начать поединком. Из рядов татарского войска выехал богатырь по имени Челубей и остановился, ожидая противника. Инок Пересвет, что был в передовом полку, воскликнул: «Я готов сразиться с ним! Молитесь за меня, братья!». Он пришпорил коня и устремился к поскакавшему ему навстречу Челубею. Так крепко сшиблись они, что едва не проломилась под ними земля — и оба упали с коней мертвыми.

Закричали русские воины: «С нами Бог!» И началась великая битва.

Поперек поле Куликово — тридцать верст, в длину поле Куликово — сорок верст, но тесно на нем могучим ратям. Сверканье мечей слепило глаза, будто солнце, копья стучали подобно грому небесному. Потекли по полю кровавые реки, встали кровавые озера.

Но вот — за грехи наши — стали одолевать нас поганые. Как скошеная трава, падали русские воины под копыта вражеских коней. Сам великий князь Дмитрий Иванович был тяжко ранен. Отовсюду наступали татарские полки, а русских становилось все меньше и меньше.

Князь Владимир Андреевич и воевода Боброк-Волынец видели это из засады. Вскричал Владимир Андреевич: «Воевода! Чего мы ждем? Скоро не к кому будет идти нам на помощь, ибо все погибнут!» Ответил Боброк-Волынец: «Еще не время, князь! А как придет наш час — всемерно воздадим врагам!» Со слезами молился Владимир Андреевич Господу: «Боже, отец наш! Мало показнив нас, много помилуй! Не дай торжествовать врагам нашим!» Плакали воины засадного полка, глядя, как гибнут их товарищи, и рвались в бой, но Боброк-Волынец удерживал их, говоря: «Немного уж ждать нам осталось!» Наконец, татары стали изнемогать, и тут, по Божьему соизволению, переменился ветер — подул русским в спину, татарам — в лицо.

Сказал Боброк-Волынец: «Приспело время!» Громким голосом воззвал князь Владимир Андреевич: «Братья мои и друзья, князья и бояре и все силы русские! За мною, на битву!» Словно ясные соколы на журавлиное стадо ринулись воины из зеленой дубравы. Падают под их мечами татары, как трава под косой, как лес под налетевшей бурей.

Закричали татары: «Горе нам, горе! До сего часа меньшие с нами бились, а теперь старшие бойцы пришли!» — И обратились татары в бегство.

Увидел хан Мамай, что войско его разбито, вскочил на коня и с четырьмя ордынскими князьями ускакал в степь. Погнались за ним русские воины, да не догнали, потому что у Мамая и его князей кони были свежие, а у русских — уставшие в бою.

Так закончилась великая Куликовская битва.

Владимир Андреевич встал под великокняжеские знамена и велел трубить сбор.

Воины, кто остался жив, начали собираться под знаменами своих полков. Ехали они со всех сторон Куликова поля и пели стихи — мученические и богородичные.

Но ни с какой стороны не приехал к своему знамени князь Дмитрий Иванович. Долго ждал его Владимир Андреевич, потом, рыдая сердцем, отправился искать великого князя, расспрашивая, кто и когда видел его в последний раз.

Сказал один воин: «Я видел князя в пятом часу. Крепко бился он с врагами своей палицей».

Другой воин сказал: «Я видел его в шестом часу. Он один сражался против четырех татар».

Сказал третий: «Я видел Дмитрия Ивановича перед тем, как ударил засадный полк. Был князь пеший, тяжко раненый».

Тогда все, кто мог ходить — и князья, и бояре, и простые воины — разошлись по всему Куликову полю искать среди убитых Дмитрия Ивановича — живого или мертвого.

Два молодых воина спустились к реке — и увидели великого князя, лежащего под иссеченной березой. Тяжко страдал он от раны, но был жив.

Быстро разнеслась радостная весть по полю. Собрались перед Дмитрием Ивановичем князья и бояре, низко ему поклонились и сказали: «Радуйся, государь наш, ибо ты победил врагов!» От такой вести вернулись к великому князю силы. Поднялся он на ноги и возблагодарил Бога: «Велик Господь и чудны дела Его!» Подвели князю коня. Он сел в седло и поехал через поле Куликово. Не видно на поле порожнего места, все оно усеяно телами павших. Множество полегло русских воинов, всемеро больше — татар.

Едет Дмитрий Иванович по полю — и слезы омывают его лицо.

Вот лежат восемь князей Белозерских, а рядом — углицкий князь Роман и четверо его сыновей, вот пятеро князей Ярославских, и князья Догобужские, и Глеб Иванович — князь Брянский, и Михаил Андреевич Бренок, и Тимофей Валуй, с ним — дворецкий его Иван Кожухов, и Троицкий инок Пересвет, а простых воинов — без числа.

Двенадцать дней оставалось русское войско на Дону, двенадцать дней разбирали тела убитых.

Князей, бояр и дворян отвезли в их вотчины к женам и детям, а простых воинов похоронили здесь же, на Куликовом поле. Выкопали для них триста тридцать братских могил, сверху насыпали высокие курганы.

Сказал князь Дмитрий Иванович: «Прощайте, братия! Суждено вам лежать на поле Куликовом, между Доном и Непрядвой-рекой. Сложили вы головы за святую веру христианскую. Вечная слава вам, и вечная память!» Всего же пало на Куликовом поле русских воинов полтретья от ста тысяч и еще три тысячи, а в живых осталось пятьдесят тысяч.

С великой славой вернулось русское войско в Москву.

Князь Дмитрий Иванович за победу над татарами на берегу Дона получил прозванье — Донской, а его брат Владимир Андреевич — Храбрый.

90. ЧУДО ИЗБАВЛЕНИЯ МОСКВЫ ОТ РАЗОРЕНИЯ ОРДАМИ ХАНА ТАМЕРЛАНА

Летом 1395 года монгольский хан Тимур, по прозвищу Тамерлан, что значит Железный Хромец, во главе полумиллионного войска переправился через Волгу, прошел приволжские степи, разорил город Елец, пленив тамошнего князя, и устремился на Москву.

Тамерлан гордо заявлял всему миру: «Судьба у меня в руках, и счастье всегда со мной».

На Руси в нем видели второго Батыя и ждали такого же страшного разорения, как сто шестьдесят лет тому назад. По словам автора древнерусского сказания, был Тамерлан «вельми нежалостив, зело немилостив, лют мучитель, зол гонитель, жесток томитель». Ужас и отчаяние овладели москвичами. Все московские церкви были открыты сутра до глубокой ночи, москвичи молились и готовились к неминуемой смерти.

Но Московский князь, восемнадцатилетний Василий Дмитриевич, не поддался всеобщему унынию. Помня славу своего отца, Дмитрия Донского, он стал готовиться к обороне. Собрал большое войско, причем среди воинов было немало тех, кто пятнадцать лет тому назад сражались на Куликовом поле, выступил из Москвы и встал за Коломной на берегу Оки в ожидании неприятеля.

А еще повелел князь митрополиту московскому Киприану послать людей во Владимир и перенести оттуда в Москву старинную русскую святыню — чудотворную икону Божьей Матери, называемую Владимирской по нахождению ее в Успенском соборе города Владимира.

Еще в те времена, когда столицей Руси был Киев и никто не думал, не гадал, что маленькой лесной крепости на берегу Москвы-реки суждено «царством быти, государством слыти». Константинопольский патриарх Лука Хризоверх прислал великому князю киевскому Юрию Долгорукому бесценный дар — чудотворный образ «Умиление»: Богородица держит на руках ласково к ней прильнувшего младенца-Христа. По преданию, написал этот образ святой евангелист Лука, и сама Богородица, увидев образ, сказала: «Благодать Родившегося от Меня и Моя да будет со святой иконой».

Юрий Долгорукий поставил икону в Вышгородском монастыре близ Киева.

Село Вышгород принадлежало сыну Юрия Долгорукого Андрею Юрьевичу. Князь Андрей, человек мужественный и великодушный, был за свое благочестие прозван Боголюбским. Он не любил Киева, раздираемого враждой и ненавистью младших князей, не одобрял алчного честолюбия своего отца и в Вышгороде томился, как в неволе. Андрей родился в Ростово-Суздальской земле, и северная Русь была его сердцу милее, чем южная. В 1155 году он покинул Вышгород и направился в Ростов Великий. Как самую большую драгоценность князь Андрей увез с собой дар константинопольского патриарха — образ Богородицы.

Не доезжая до Ростова, близ города Владимира, лошади вдруг встали, и никакая сила не могла сдвинуть их с места. Пришлось там заночевать. Во сне князю Андрею явилась Богородица и сказала, что чудотворный образ Ее должен остаться во Владимире.