Русское кудесничество и чародейство - Иван Петрович Сахаров

– Ой нет! Где же, батюшка, продать, я сама первой день смотрю на ево.

– Нет, бабушка, пожалуйста, продай!

Потом бабка на ответ сказала: «Уж если вам гораздо желательно, то 300 рублей».

Так он и купил этово жеребца. Взял этово жеребца и привел в свою конюшню, и послал Марью-царевну дать белоярой пшаницы. Марья-царевна принесла белоярой пшаницы и узнала, што это Иван-дурак, а не конь. Пришла, своему жидовику объяснила, што купил не жеребца, а «моево мужа».

– Неужели верно?!

– Верно!

Жид-жидовик приказал сицясь свести коня на поле, изрубить на куски, сжечь на огне и пепел развиять по чистому полю. Повели этова коня в чистое поле, – конь голову повисил. Сзади идет девка-чернавка за водой. Увидала эта бабка девку-чернавку и кричит:

– Поди ко мне на минутку!

Девка-чернавка подошла к бабке.

– Што тебе, бабушка, требуется от меня?

– А вот станут коня рубить, первый кусок отлетит тебе в ноги. Возьми ты этот кусочек и отнеси жиду-жидовику в сад и зарой в землю под окном.

Девка-чернавка пошла. Стали коня рубить, отлетел ей кусочек прямо в ноги. Она взяла этот кусочек, принесла в сад и зарыла под окном в землю. Потом через ночь из этово кусочка выросла яблонь, и на этой яблоне выросли яблоки. Увидала их Марья-царевна в окно и возрадовалась этиф яблоков – отродясь таких не видала. Сицясь же нарвала их на тарелку, и подошел к ей жид-жидовик этот самый.

– Где же ты, Маша, взяла такие яблоки?

– Да вот, погляди, душечка, под окном выросли.

Потом сел жид-жидовик с ней рядом, и катали эти яблочки по тарелке. Катала, катала эта Марья-царевна и узнала, што это не яблоки, а Иван-дурак, и говорит своему жидовику, што это не яблоки, а это Иван-дурак. Жид-жидовик:

– Как жо он мог попасть, раз он изрублен на куски в чистом поле?

– Не могу знать, а только он этот самый и есть!

Жид-жидовик приказал эту самую яблонь из коренья вырыть вон и снести ее на чистое поле, изрубить ее в мелкие шшепки, и сжечь, и пепел розвиять по чистому полю. Потом взяли эту яблонь, вырыли вон, повезли из коренья, повезли ее на чистое поле. Сзади девка-чернавка идет. Увидала эта бабка девку-чернавку:

– Девка-чернавка! Пойди сюда ко мне на минутку.

Девка-чернавка подошла к бабке:

– Што тебе требуется, бабушка, из меня?

– А вот, девка-чернавка, станут эту яблоню рубить – первая шшепка отлетит прямо тебе в ноги: возьми эту шшепку и отнеси ее на море и брось ее в воду.

Девка идет мимо яблони, стали ее рубить. Отлетела самая первая шшепка ей в ноги. Девка-чернавка взяла шшепку и бросила ее в воду. Из этой шшепки сделалсы селезень такой красивый, на нево все бы смотрел. Эту яблонь изрубили и сожгли, и пепел розвияли. На другой день стал жид-жидовик, пошел со своей Марьей-царевной в сад розгуливатьсы. День сделалсы такой жаркой, дак страсть какой! Жид-жидовик говорит Марье-царевне:

– Пойдем, Маша, на море покупаемсы, – очень жарко севодни.

– Нет, душечка, я не люблю купаться, желаешь – так пойди, покупайсы.

Жид-жидовик отправилсы один на море купатьсы. Пришел на море, у самово бережка плавает селезень такой красивой, што сро-дясь не видал таково. Вот сицясь он подошел – надо поймать ево. Он сицясь платьишко сдернул с себя и стал ловить ево. Только схватит, а он все дальше, все дальше. Потом до тово дошел, што в рот стала заливаться вода. Потом этот селезень спорхнул и вылетел на берег, брякнулся о землю и сделался Иваном-дураком из селезня. Сицясь же сунул руку в карман и нашел свою золоту-огнивку и булат-кремешок. Выскочили тридцать три молодца:

– А! Иван-дурак, што нужно, то и сделаем.

– А вот бейте жида-жидовика, из воды вон не выпушшайте!

Тотчас ему тут и смерть придали. Пошол Иван-дурак, покатил прямо во дворец к жиду-жидовику. Вошел во дворец – сидит ево жена на стуле. Увидала Ивана-дурака и сама на колени стала просить ево:

– Прости меня, Иван-дурак!

Иван-дурак подошел к своей жене, на ногу наступил, взял за руку и ее роздернул. Потом взял на этой девке-чернавке жанилсы и осталсы в этом государстве жить и эту бабку к себе взял в дом.

26. Мужик, церт и репа

Мужик посиял репу. И ростом репа не уродилась ницево.

– Ну ее к лешому, пускай пропадает, все труды даром, ницево не выросло!

А лешой стал ходить, ростить репу; потом мужик посмотрел – хорошая репа выросла. Мужик и зачал ходить за репой. Церт стал ходить тоже за репой. Лешой и говорит:

– Мужик, моя репа.

А мужик говорит:

– Нет, моя!

– Ну ладно, мы с тобой спорить не станем, разойдемся по-хорошему: кто из нас почуднее приведет звиря – тово и репа.

Лешой приводит медвидя.

– Какой это, говорит, чудной звирь! Ево всякий знает.

– Ну, теперь ты веди звиря.

Мужик тоже звиря приводит: свою старуху – волосья росчесал, раком поставил и ведет. А церт любуется на ее.

– Што, говорит, таково звиря не видал? Рот вдоль рожи, во лбу один глаз и тот выгнил.

Походил, походил, полюбовался и говорит:

– Ну, ты привел хитряя звиря – репа твоя.

27. Охотник и нечистая сила

В одно время охотник вышел на охоту; ходил он целой день и не мог сыскать ни одновой птицы, а также и звиря. На закате солнца увидел на елке белку. Когда он зарядил ружье с медной пуговицей, выстрелил в нее, но вместо белки посляшался человечий голос. Охотник сголодалсе, что это дело неладно выйдет, и поспешил на ночлег в срубленную им в лесу избу. Мечтаэт то, что в виду белки окажется нечистой дух. Поспешил поужинать, снарядил чурбан с свою одежду, уложил ево на лавку, а сам с заряженным медным путцям ружьем лег под лавку и стал ожидать чево-то. Минут таких через десять являетсы из лесу большова роста человек с длинной рогатиной. Открыл дверь избы и ударил рогатиной на-пряжонной охотником чурбан с приговором: «Вот тебе за даешное!» Охотник долго не думал, произвел в ево выстрел со словам: «Вот тебе и за теперяшнее». После этово пошел по лесу сильной крик, и собралось несколько таких человек и стали говорить что-то не по-нашему. Охотник понял то, что как будто бы он остается не виновен. Видно было, что это говорил ихний набольший. И еще он проговорил, призвал к себе охотника из избы и сказал ему, что спи, мужичок, преспокойно. А им начал