Секториум - Ирина Ванка

— Что от меня потребуется?

— Джона надо приютить в офисе и наблюдать, — объяснил Вега. — Никаких лишних разговоров о нем, особенно по спутниковым телефонам.

— «Белые» могут найти его даже здесь?

— Здесь им будет затруднительно причинить ему вред. Но пока еще у нас есть возможность сделать так, чтобы его не искали. Нигде и никогда. Поэтому, как только Индер закончит работу, ты, Миша и Андрей Новицкий отправитесь в Орегону. Английский знаешь немного?

— Совсем немного.

— Скверно, — расстроился шеф, и засомневался. — Лучше было бы ехать Алене, а ты бы осталась с Джоном. С другой стороны, у вас с Мишей контакт получше. С третьей стороны, боюсь, «белые» тебя запомнили, не дай бог столкнуться вам в лоб. Тут не знаешь, где подстраховаться. Все-таки, поезжай… Когда ты с Мишей, мне за него спокойней. Андрей будет с вами, справитесь.

— Как скажете, — согласилась я, а про себя подумала: «Америка не Флио. Дальше Юпитера не похитят. Авось да вернусь».

Меня волновало другое: Индер определенно исполнял номер на бис. Мастерил что-то, вызывающее интерес у всех без исключения секториан. Их тянуло в лабораторию, будто магнитом. Не пустили только меня и маленького Джона. Возможно, еще и приглашенных сигов не пустили, но они, в отличие от меня, не стремились туда попасть.

Как только шеф закончил со мной беседовать, я повторила попытку внедриться в толпу у стола медкабинета. Вонь оттуда разносилась необыкновенная. Адам вытолкал меня в коридор. Что-то дымилось у него в руке. Под потолком начинала собираться копоть. Володя высунулся за нами следом.

— У тебя микроволновка есть? — спросил он Адама, но тот лишь ругался, потирая обожженный палец.

— У меня в верхнем доме, — сказала я. — Толпа стала оборачиваться в мою сторону. Даже Этьен вытянул шею, словно понял: я имею нечто ценное предложить общему проекту. — Правда, это Мишина микроволновка.

— Неси, — сказано было мне.

— Она здоровая.

Адам направился к лифту, по дороге сунув в урну детали горелого тостера. Я представила, как к ним скоро присоединится Мишина поломанная печь.

— Зачем она вам?

Зеваки снова повернулись ко мне спинами и замерли над столом. Я потихоньку приблизилась к ним, но Олег Палыч сердито погрозил пальцем:

— Не надо тебе сюда, — сказал он. — Не смотри.

Мимо меня пронесли микроволновку и снова закрыли дверь перед носом. За микроволновкой последовала заспанная Алена. Ей никто не посмел встать поперек дороги, но вскоре она вышла в коридор, вытрясла сигарету из плаща Адама и закурила. Впервые я видела, что Алена курит. Это интриговало еще больше.

— Что мужики стряпают? — спросила я.

— Запеканку, — спокойно ответила Алена.

— Зачем?

— Иногда надо.

— Запеканка?

— Сходи, посмотри, если нервы крепкие, — она уронила столбик пепла на голую коленку и начала просыпаться. — Пойдем, все равно увидишь когда-нибудь.

Она растолкала стоящих у стола мужиков, и я увидела на развернутом куске фольги обугленные фрагменты детского тела. На моих глазах Индер щипцами достал из печки маленькую кисть руки с торчащей костью и шлепнул в общую кучу. Омерзительный смрад стоял вокруг. Мужики ждали, что меня стошнит, а меня не тошнило.

— Индер клонировал тело Финча, — объяснила Алена. — А теперь обжаривает для достоверности. Должны же мы подбросить что-нибудь на место происшествия.

— В наших условиях? — удивилась я. — Так быстро клонировался человек?

— Так то ж без головы, — ответила она и вышла в коридор с дымящимся окурком.

Эксперты нас дождались к обеду. Индер закончил и лично подключился к поискам Миши. Хотя, гораздо проще было бы клонировать этого субъекта с головой. Еще лучше — одну голову, чтобы держать ее в офисе неотлучно. Олег Палыч отправился в аэропорт бронировать билеты. Вега вынул из стола связку долларов и положил в дипломат с аппаратурой. Народ рассаживался в холле напротив экрана. Алена звонила на кафедру и отдавала распоряжения. Андрей примерял «переводчик» к уху Этьена. Адам устанавливал видеокамеру, как будто помещения офиса без того не были напичканы гвоздями, способными записать тараканий храп. Секториум погружался в работу. Последним организационным моментом стал пробег по коридору опоздавшего Люка, которого я не узнала, потому что видела редко. То, что это именно Люк, стало ясно, как только он отобрал у Этьена наушник, согнал его со стула и отругал по-французски. Аудитория стихла. На экране появилась фотокарта земной поверхности, сделанная с орбиты. Наши инопланетяне называли изображение такого типа «визуальной оболочкой» и использовали в основном для оклейки интерьеров. Один из бэта-сигов взял лучевую указку и заговорил. В динамик пошел перевод. На карте показалась синусоида, опоясывающая экватор. Критические точки засветились тусклыми пятнами.

— Нами обнаружены четыре пункта проекции гелиосомного биоплазменного субстрата, — сказал «переводчик». Указка обозначила пульсирующие точки в районе Бермудского треугольника, в южной части Африканского континента, в районе Гималаев и где-то в стороне от Новой Зеландии. Синусоида сжалась, вместо четырех зубцов образовала густую гармошку, переходящую в сеть, которая опоясала Землю и двинулась хороводом вокруг магнитных полюсов. — Нами обнаружен эффект гелиосомной проекционной трансляции в ультрачастотном диапазоне, — продолжил «переводчик», — и обнаружена деформация первичных оболочек в двенадцатикратной периодичности, структурирующая геоментальную энергетику. Из этого следует вывод, что гелиосомный плазмоид ультрафиолетового ограничения относится к классу имитаторов. Равноотносительность его влияния на кору четырех ближайших геоидов может свидетельствовать об искусственных имплантантах средней звездной мощности. Причиной имплантации могла служить изначально чрезмерная насыщенность матричных оболочек планетарных тел, делающая невозможным свободное развитие в системе.

Я придвинулась к Алене:

— Гелиосомы и биоплазма это что?

— Вольности перевода, — прошептала она.

Вега обернулся, мы обменялись недвусмысленными взглядами.

— Двенадцатикратная периодичность распада плазмоида рассчитана на срок жизни светила, — продолжал лектор, — на Землю она дает эффект двенадцатигодичной циклической перезагрузки основных узлов. Локальные зоны микросоциумов, возникшие не в ритм общего излучающего фона, диссонируют. Если мы сможем наложить плазменную активность звезды на историческую периодику, мы заметим тенденции социальной асимметрии: откатов и природных катаклизмов с коэффициентом смещения в данном периоде. Это подтверждает искусственный характер имплантации.