Божьи воины - Анджей Сапковский

Шарлей поднялся.

— Ну что ж, Рейнмар, — холодно сказал он. — Первый жизненный рубеж у тебя уже позади. Но ты еще многому должен научиться. Я имею в виду технику.

— Бежим отсюда, — сказал Бисклаврет. — Да побыстрее.

— Верно, — сказал Самсон.

* * *

Они не разговаривали. Убегали молча, галопом, по течению Белой в Клодзкскую котловину. Неведомо когда оказались на перепутье, на тракте, идущем по правому берегу Нисы. По большой дороге с юга тащились толпы беженцев. В панике и замешательстве.

Они смешались с толпами. Никто не обращал на них внимания. Никто ими не интересовался. Никто их не преследовал. Никого не интересовало заурядное преступление, ничего не значащее убийство, незначительная жертва, незначительный исполнитель. Были дела поважнее. Гораздо важнее. Гораздо опаснее. Вибрирующие в ломких голосах бегущих с юга людей.

Бобошев сожжен. Левин сожжен. Замки Гомоле и Щерба осаждены. Междулесье в огне. По долине Нисы, сжигая и убивая всех подряд, идут захватчики. Могучая, многотысячная армия гуситских кацеров. Сволочная рать сирот под командой сволочного Яна Краловца.

Почти спустя полвека, крутясь на жестком табурете, старый монах-летописец из Жаганского монастыря августинцев поправил и подровнял пергамент на пюпитре, обмакнул перо в чернила.

ln medio quadragesime anno domini MCCCCXXVIII traxerunt capitanei de secta Orphanorum Johannes dictus Krahwycz, Procopius Parvus dictus Prokupko et Johannes dictus Colda de Zampach in Slesiam сит СС equites et IV milia peditum et cum CL curribus et versus civitatem Cladzco processerunt. Civitatem dictam Mezilezi et civitaiem dictum Landek concremaverunt et plures villas et opida in eodem districtu destruxerunt et per voraginem ignis magnum nocumentum fecerunt…

Монах поднял голову, испуганно потянул носом. Но это всего лишь сжигали сорняки в монастырском саду.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ,

в которой Рейневан пытается помочь захватить город Клодзк — усиленно, яростно и различными способами, то есть, как полвека спустя напишет летописец: per diversis modis.

Клодзк, панораму которого они увидели утром, оказался притулившейся к склону горы массой красных крыш и золотых стрех, спускающихся по склону в самый низ, до вод омывающей взгорье Млыновки. Смотрящийся в поток широко разлившейся здесь Нисы склон венчала возвышающаяся над городом, украшенная башнями, Замковая гора.

Дорогу по-прежнему заполняли повозки беженцев, их воняющее хозяйство и их воняющие дети. Чем ближе в городу, тем все больше становилось телег, гул разрастался, дети, казалось, самопроизвольно размножались, а вонь резко набирала силу.

— Перед нами Старый Конский Тарг, — указал Жехорс. — И пригород. Выгон. Сейчас будет мост через Едловник.

Едловник оказался быстрой речкой, а мост был намертво запружен. Рейневан и компания не стали ждать, пока дорога освободится, по примеру других конников погнали коней в воду, без труда форсировали речушку. Дальше по обеим сторонам дороги уже стояли хаты, клети, сараи, люди занимались повседневным трудом, не обращая на проезжающих никакого внимания, если не считать мимолетных взглядов.

Они какое-то время ехали довольно быстро, но наконец их снова задержала очередная пробка. На сей раз ее уже невозможно было объехать.

— Мост на Нисе, — сказал Бисклаврет, поднимаясь на стременах. — Это там закупорило. Ничего не поделаешь. Надо ждать.

Они ждали. Очередь передвигалась медленно, в темпе, позволяющем любоваться ландшафтом.

— Ого, — буркнул Жехорс. — Вижу много перемен. Стены и башни отремонтированы, на берегах Млыновки — валы, заграждения, новенькие частоколы… Пута времени зря не терял. Чует, видать, дело носом.

— Кое-чему, — ответил Шарлей, — его научил третьегодний рейд Амброжа. А это видите?

Толкотню на дороге усилили телеги, нагруженные животными, камнями и связками болтов.

— Готовятся к обороне… а там что творится? Разбирают строения?

— Монастырь францисканцев, — пояснил Бисклаврет. — Правильно делают, что разваливают. При осаде он был бы готовой осадной башней, вдобавок каменной. Самая большая дальность боя пушек — четыреста шагов, шары, выстреленные с монастырской стены, попадали бы в середину города, в самую ратушу. Умно делают, что разрушают.

— При разрушении, — заметил Шарлей, — активнее всего трудятся сами францисканцы, работают, как я вижу, с удивительным жаром, прямо-таки радостно. Воистину символичная игра судьбы. Сами собственный монастырь разрушают, к тому же с охотой.

— Я же сказал, расторопно действуют. Но толкучка на мосту… Черт побери… Контролируют или как?

— Если, — Жехорс глянул на все еще молчащего Рейневана, — до них уже дошло известие…

— Не дошло, — обрезал Шарлей. — Не могло. Не паникуй.

— Не буду, потому что не привык, — осек его Жехорс. — А теперь прощайте. Я в город не пойду, вам нужен будет связник вне стен. Бисклаврет? Сигналы те же, что всегда?

— Ясно. До встречи.

Жехорс подогнал коня, растворился в толпе, исчез. Остальные в черепашьем темпе двигались в сторону каменного моста. Рейневан молчал. Шарлей подъехал ближе, тронул стременем.

— То, что ты сделал, то сделал, — сухо бросил он. — Это не отстанет. Несколько ночей вместо того, чтобы спать, будешь пялиться в потолок и корить себя. Но сейчас возьми себя в руки.

Рейневан откашлялся, взглянул на Самсона. Самсон глаз не отвел. Кивнул, соглашаясь с Шарлеем.

Не улыбнувшись.

На предмостье стоял отряд алебардистов и группа монахов в черных рясах с черными поясами — видимо, августинцы.

— Внимание! — покрикивали десятники. — Внимание, люди! Город готовится к обороне, поэтому на мост ход только тем, кто владеет оружием и к бою способен! Только тем, кто оружием владеет! Кто не владеет, а работать способен, идут монастырь разрушать и частокол ставить. Их семьи могут остаться в Клодзке. Остальные идут дальше, в пригород Рыбаки, там братья-францисканцы варят и выдают пищу, лечат больных. Оттуда, когда передохнете, уходите на север, к Барду. Повторяю. Клодзк готовится к обороне, вход только тем, кто владеет оружием! Эти немедленно направятся на рынок, в распоряжение цеховых мастеров…

Толпа шумела и возмущалась, но алебардисты держались решительно. Толпа тут же разделилась — одни свернули на мост, остальные — из них часть ругаясь на чем свет стоит — ехали дальше по Вроцлавскому тракту, идущему между берегом Нисы и халупами пригорода.

Сделалось немного свободнее.

— Внимание! Город будет защищаться! Вход только для тех, кто владеет оружием!

На предмостье началась толкотня. Кто-то с кем-то препирался, были слышны возмущенные голоса. Рейневан поднялся на стременах. Три священника в дорожных одеждах ругались с сотником с сине-белым кругом на тунике. К спорящим подошел высокий августинец с орлиным носом и кустистыми бровями.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});