Лифт в разведку. «Король нелегалов» Александр Коротков - Теодор Гладков

В разбитых клетках знаменитого берлинского ЦОО — некогда одного из лучших в мире зоопарков — трупы безвинных зверей, погибших из-за несусветной гордыни и политического тщеславия представителей «высшей расы».

К радости Победы у Короткова, в отличие от сотен тысяч других советских солдат и офицеров, заполонивших в эти майские дни поверженную столицу «третьего рейха», примешивалась острая жалость. Как-никак, но в свое время он успел полюбить этот город, в котором для него существовали не только рейхстаг, имперская канцелярия на Вильгельмштрассе, здания гестапо на Принц-Альбрехтштрассе и абвера на Тирпицуфер, тем более — тюрьмы Моабит и Плетцензее… У него был свой Берлин, в котором жили его немецкие друзья, аристократы и рабочие, художники и ученые… И о судьбе большей части которых он еще ничего не знал.

Относительно уцелели лишь некоторые районы города, в том числе Карлсхорст, его предместье на юго-востоке. Отсюда пробивались к центру передовые части Красной Армии. Карлсхорст, застроенный малоэтажными особняками и виллами, просто не мог быть серьезным рубежом обороны, потому его и миновали жестокие бои и сопутствующие им разрушения. Сейчас в них обосновались временно — на деле же обернулось, как это обычно у нас бывает, почти на полвека, ряд подразделений, штабов и служб Красной Армии.

Как у начальника германского отдела внешней разведки, у Короткова, разумеется, была в эти дни тьма своих специфических дел. Однако ежечасно меняющаяся обстановка приводила порой к тому, что он получал от высшего армейского начальства весьма неожиданные приказы. Один из них имел результатом превращение Короткова в личность, своего рода историческую, хотя и безымянную, но причастную к одному из самых значительных событий двадцатого века.

…29 апреля советские войска захватили в Берлине Ангальтский вокзал, теперь они могли обстреливать Потсдаммерплац и Вильгельмштрассе уже не только из орудий, но из минометов и пулеметов. В некоторых местах передовые подразделения Красной Армии пробились к бункеру фюрера на расстоянии пятисот метров… Прежде чем покончить вместе с Евой Браун жизнь самоубийством, Адольф Гитлер составил свое политическое завещание. Он сместил со всех постов, лишил званий и наград, исключил из партии «наци № 2» Германа Геринга, назначил рейхспрезидентом и верховным главнокомандующим вооруженными силами гроссадмирала Карал Деница. Новым рейхсканцлером по этому же завещанию стал Йозеф Геббельс. Впрочем, через несколько часов Геббельс вместе с женой Магдой также покончил жизнь самоубийством. Перед этим супруги отравили своих шестерых малолетних детей.

Штабквартира рейхспрезидента Деница в это время размещалась в двух бараках на окраине Плёна, маленького городка почти на самой границе с Данией. Резиденцией же его «правительства» стал город Фленсбург, также на границе.

Несколько дней «правительство» Деница вело закулисные переговоры с западными союзниками, всяческие затягивая неизбежное — капитуляцию.

Тем не менее, в 2 часа 41 минуту 7 мая 1945 года генерал-полковник Альфред Йодль в Реймсе подписал документ о безоговорочной капитуляции перед Верховным командующим союзными и экспедиционными силами и, одновременно, перед советским Верховным Главнокомандующим всех вооруженных сил, находящихся под немецким контролем. Военные действия должны были быть прекращены 8 мая в 23 часа 01 минуту по центральноевропейскому времени. (На Западном фронте боевые действия фактически уже и так были прекращены, но на советско-германском фронте ожесточенные бои продолжались и 7 и 8 мая, а в районе Курляндской косы и позднее.)

Первоначально Йодль намеревался подписать этот документ только перед англо-американскими войсками, чтобы продолжать борьбу против Красной Армии, однако генерал армии[136] Дуайт Эйзенхауэр категорически это предложение отверг. Он предложил главе советской военной миссии при своей ставке генерал-майору Ивану Суслопарову сообщить об этом в Москву и получить санкцию на подписание Акта от имени Советского Союза.

Суслопаров немедленно отправил радиошифрограмму. Но Москва молчала. Меж тем время перевалило за полночь, подступал час подписания документа. И тогда генерал Суслопаров решился на акт высочайшего гражданского мужества, что могло ему по тогдашним нравам стоить головы. Он подписал документ, однако по его предложению Эйзенхауэр и представители других союзных держав согласились сделать к тексту следующее примечание: «Это соглашение о капитуляции не следует рассматривать как окончательное. Оно будет заменено общим договором о капитуляции с Объединенными Нациями Германии и вермахта».

Акт был подписан в таком виде, о чем генерал Суслопаров отправил тут же рапорт в Москву. И только тогда из Москвы пришла депеша: никаких документов не подписывать!

Дениц воспользовался этой отсрочкой (поскольку акт не являлся окончательным), чтобы приказать войскам на Восточном фронте еще двое суток продолжать бои против Красной Армии. Никому не нужное упрямство Сталина (по его распоряжению маршал Жуков мог спокойно долететь из Берлина до Реймса за два часа) стало жизни по меньшей мере нескольким сотням советских солдат. И немецких тоже. Лишнее подтверждение того, что никакие жертвы не могли для вождя перевесить соображения престижа.

Весь день 7 мая между СССР и союзниками шли интенсивные переговоры, они завершились согласием подписать 8 мая в Берлине Акт о безоговорочной капитуляции. Гроссадмиралу Деницу было предписано незамедлительно направить в Берлин из Фленсбурга командующих тремя родами вооруженных сил с полномочиями подписать данный окончательный документ.

В конечном счете, немецкую делегацию составили генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель от сухопутных сил, генерал-полковник авиации Ганс Юрген Штумпф от люфтваффе и адмирал Ганс Георг фон Фридебург от кригсмарине. Вместе с ними в Берлин прилетели их помощники, эксперты и адъютанты.

Во всем огромном городе отыскали один-единственный уцелевший зал, хоть сколько-нибудь подходящий для проведения в нем столь важной церемонии, на которой должны были присутствовать многие десятки людей, включая корреспондентов, фотографов, а также кинооператоров союзных и прочих держав. В зале столов бывшего военно-инженерного училища на Цвилизерштрассе в Карлсхорсте, где предполагалась встреча, немедленно начались соответствующие работы силами военных строителей и инженеров, спешно приводилась в порядок и прилегающая территория.

Заместитель наркома НКВД СССР комиссар госбезопасности второго ранга Иван Серов поручил полковнику Александру Короткову возглавить группу офицеров по обеспечению безопасности немецкой делегации. Он, то есть полковник Коротков, должен был проинструктировать немецких генералов и адмиралов, как будет проходить церемония и сопровождать их безотлучно, как во время подписания Акта, так и до самого отлета из Берлина.