Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Действительно, в горах часто встречали вооруженных людей, и, в отличие от бедного старика-пуштуна, не с бутафорским, а отлично зарекомендовавшим себя оружием — с английскими, американскими, бельгийскими винтовками и нашими трехлинейками. Как-то даже видели на пастушке, оставившем ненадолго своих овец, чтобы выклянчить у отца рыболовный крючок, «маузер» в деревянной кобуре. Но никогда прежде от вооруженных пуштунов не исходило никакой угрозы. Никому и в голову не приходило, что эти десятки, сотни тысяч стволов вдруг могут повернуться против русских, советских, отношение к которым всегда было более чем дружественным, добрым…

В Майданшахре застали только начальника штаба дислоцировавшегося там полка. Попросили его связаться с Кабулом и доложить обстоятельства происшествия, приметы нападавших, марку и цвет машины, на которой они передвигались. Последнее — для авиации. Хотя надежды на то, что до темноты успеют выслать вертолет на ее поиски, уже не было. До заката оставалось часа два.

Остаток пути до Кабула проехали без новых приключений, если не считать повышенного внимания, с которым встречали побитую оспинами пулевых отметин машину зеваки в пригородных деревнях и прохожие на улицах Кабула. Сразу же направились в штаб главного военного советника, который располагался в одном из жилых домов микрорайона. У подъезда столкнулись со старшим референтом-переводчиком контракта, на лице которого при виде Дмитрия отразилось неподдельное удивление:

— Дмитрий, ты? А я только что направил на тебя вызов в Кандагар. Вашей группе сократили командировку на месяц. Отзывают, чтобы с первого сентября вы могли продолжить учебу. В четверг летите в Москву. Сдавай дела и собирайся!

Референт побежал дальше, оставив Дмитрия с известием, которое он никак не мог до конца оценить: хорошо это или плохо — уже через четыре дня лететь в Союз. Полковник стоял рядом.

— Поздравляю! — сказал он тихо, помолчал и добавил: — Не в службу, а в дружбу, не поможешь завтра загрузиться продуктами в посольстве? Мне здесь больше обратиться не к кому.

— Конечно, — не раздумывая, ответил Дмитрий.

— Тогда завтра, в девять, встречаемся здесь, у подъезда.

Полковник повернулся и пошел в штаб. Дмитрий нащупал в кармане ключ от своей комнаты в кабульской квартире, в которой он проживал с такими же, как и он, стажерами — курсантами Военного института иностранных языков. До дома всего метров сто. Дмитрий поднял свои нехитрые пожитки, умещавшиеся вместе со словарями в одной сумке, и сделал первый шаг. Прощай, Кандагар. Здравствуй, Кабул!..

Подъехали к советскому посольству, занимавшему целый квартал в районе Даруль-аман. Водитель попытался было свернуть к главному въезду в официальную часть, но Дмитрий показал ему на другие ворота, ведущие в жилой комплекс посольства.

Ворота раньше распахивались автоматически при подъезде машины, но на этот раз не открылись. Посигналили. Никакой реакции. Дмитрию пришлось выйти из машины и нажать кнопку переговорного устройства.

— Слушаю, — донеслось из динамика.

— Ворота откройте, — попросил Дмитрий.

— Зачем?

— Как зачем? Проехать.

— Куда?

— В магазин.

— Пропуск есть?

— Какой пропуск? — удивился Дмитрий. — Русский язык — это что, для посольства не пропуск?

— Ты что, с луны свалился? — затрещал голос из динамика. — Въезд в посольство ограничен. И машина у вас с афганским водителем — это вообще запрещено.

— Хорошо, я сам сяду за руль, — предложил Дмитрий. — Позвоните в магазин. Они в курсе, что сегодня должны отпускать продукты для кандагарских советников.

— Из Кандагара, значит. А машину когда побили?

— Вчера, пока сюда добирались, чтоб под дверью родного посольства нотации выслушивать.

Заурчал электродвигатель, сдвигая железные ворота.

Дмитрий подошел к водителю и объяснил ему ситуацию. Тот испуганно заморгал глазами:

— Господин переводчик! Господин переводчик! Только я могу управляться с этой машиной.

— Да справлюсь я, — попытался успокоить водителя Дмитрий.

— Господин переводчик! Тормоза совсем не работают. Только ручник.

— Что? — опешил Дмитрий. — Так как же мы без тормозов 500 километров по горам проехали?

— Только господину полковнику не говорите, — взмолился водитель. — Ругаться будет.

— Ну, вылезай, бедолага. Хуже того, что с твоей машиной уже произошло, не случится, — сказал Дмитрий и сел на водительское место.

Прежде чем он успел захлопнуть дверь, солдат двумя руками вручил ему деревянный упор на ручке, выдернув его из-под заднего колеса:

— Господин переводчик! Рулите осторожно, не забывайте подпирать машину на остановках.

Их действительно ждали. Поэтому загрузились быстро. Но, выезжая, Дмитрий чуть было не помял на узких дорожках посольскую «Волгу», пытаясь не задеть бампером мамашу с ребенком, совершенно не обращавшую внимания на движущуюся прямо на нее зеленую машину с битыми стеклами. Говорить полковнику о тормозах Дмитрий не стал. Полковник уже пожаловался ему, что генерал запретил возвращаться в Кандагар на машине и приказал дожидаться ближайшего рейса военно-транспортного самолета.

XIII

Звонок застал Дмитрия в ванной комнате. Пришлось суетливо пристраивать на полку помазок и бежать к телефону с мыльной пеной на щеках:

— Слушаю!.. Владимир Иванович?

— Мы можем сегодня встретиться?

— Да! В какое время?

— До трех я в Генштабе…

— Тогда в половине четвертого, у кинотеатра «Центральный». Вас устроит?

— Добро!

«Странно, — подумал Дмитрий, — конец сентября, а Владимир Иванович в Москве. Может, в командировке? Для отпуска рановато».

Побрившись, Дмитрий засунул в портфель джинсы и свитер. После занятий нужно быстро переодеться в институтской общаге, известной многим поколениям курсантов ВИИЯ как «Хилтон», и сигануть через забор. На КПП лютовал комендант: в «гражданке» не пройти.

В начале четвертого Дмитрий был на месте. Пришлось, правда, немного побегать: отряхиваясь после неудачного прыжка с высокого институтского забора, он заметил выходивший с Волочаевской на Танковый проезд комендантский патруль. Закоулки Лефортова Дмитрий знал лучше пришлых патрульных, да и постоянные занятия самым полезным курсантским видом спорта — бегом на длинные дистанции с отрывом от преследования — не прошли бесследно.

Когда появился Владимир Иванович, Дмитрий жевал горячие пончики.

— Поспешил, аппетит испортил, — сказал Владимир Иванович, протягивая руку. — Где здесь можно спокойно пообедать?

— В «Праге», там сейчас свободно.

— Веди!

Пока шли к ресторану, Владимир Иванович молчал. Сдав плащ в гардероб, спросил:

— Слышал, что у нас в Кандагаре произошло?

— Сообщали, но очень коротко и мутно: якобы кто-то спровоцировал толпу на выступление.

Поднялись в зал. Сели за столик. Тут же появился официант, сразу признав в мужчине с пшеничными усами, на котором гражданский костюм сидел как влитой, словно военный мундир, настоящего клиента, не пожалеющего «чирика» на чаевые. Владимир Иванович отложил поданное меню, даже не раскрыв его, и повернулся к официанту:

— Икры черной, хлеба тоже черного, хорошей водки бутылку и «Боржоми» — две. Это сразу. Потом солянку на первое, на второе что-нибудь вроде говядины с грибным соусом и отварным картофелем.

— Икры сколько желаете? — перегнулся пополам официант.

— Много!

Официант оторопело постоял с полминуты, потом, сообразив, что уточнений не будет, так как клиент отвернулся и, похоже, уже забыл о нем, побежал выполнять заказ.

— Вспомни, как мечтали в Кандагаре, что будем заказывать только свое, родное, а икру есть ложками. Не тот случай, сейчас поймешь почему, но другого может и не быть. Закурим!

Владимир Иванович курил, глубоко затягиваясь. Потушив в пепельнице сигарету, спросил:

— Гадаешь, почему я в Москве? — и, не дожидаясь ответа: — Ивана Игнатьевича отвозил на родину, под Харьков. В цинке. Убили Ивана Игнатьевича. Девять дней сегодня.