Записки из чемодана - Иван Серов

Парк большой, несколько квадратных километров, дворец в готическом стиле, правда, не на наш вкус, но главное все есть. Зал для заседаний с хорами. Крыло и комнаты для размещения тов. Сталина и его охраны, а также МИДовцев и сопровождающих, которые приедут.

Потом я сказал <о выбранном месте> Жукову, и поехали с Жуковым и Соколовским посмотреть. В основном понравилось. Главное, в стороне от шумных улиц. Донесли в Москву об этом.

На днях приехали из Москвы охранники, хозяйственники и обсуждали состав. Показал все подобранные помещения и сказал: «Размещайтесь и действуйте». Началась шумиха, движется подготовка, скоро приедет тов. Сталин. Были отремонтированы и покрашены десятки комнат и зал. Каждой делегации свое крыло, свои цвета, свои выходы и общий зал.

Вчера мне сообщили, что где-то в Потсдаме, около нас живет в своем особняке гросс-адмирал гитлеровского флота Редер*. Надо узнать. Также где-то поблизости тоже в своем особняке живет Марика Рокк*, известная кинозвезда Германии. И кроме того, в Тюрингии жена Вильгельма — голландская принцесса Вильгельмина* и разведчик Первой мировой войны Николаи, о которых донес в Москву.

16 июля на вокзале встретили тов. Сталина. Вместе с ним приехали Молотов, Берия, Поскребышев и МИДовцы. Разместили. Вечером виделся с охранниками, вроде, не говорят, что плохо, но и не сказали, что хорошо.

Наутро Молотов и Берия попросили, чтобы я показал им капитуляцию Гитлера и бункер, где он покончил жизнь. Я их повез, рассказал и показал[326].

Молотов В. М. спросил, где трупы, я ответил, что захоронили на территории военного городка одной воинской части вне Берлина. Знают об этом только 3 человека: я, начальник особого отдела генерал Вадис и его заместитель генерал Мельников[327].

Август

Вот прошло уже несколько дней, а тов. Сталин никуда не выезжал. Вчера, 2 августа, закончилась конференция, вроде обо всем договорились[328].

Вчера же вечером на автомашинах все начальство въехало в Франкфурт-на-Одере, где и сядут в вагоны. Это сделано, видимо, в порядке перестраховки, чтобы не устраивать посадку в Берлине.

Может быть, это и правильно. Ведь тут еще фашистов осталось немало. Могли что-нибудь и сделать. Посадили в вагоны и распрощались.

В общем, можно вздохнуть посвободнее, а то целыми днями пришлось переживать, как бы немцы, мои «подчиненные», как Г. К. Жуков сказал, что-нибудь не устроили[329].

Коротко опишу, как проходила конференция, на которую я несколько раз приезжал и следил, чтобы было все в порядке.

По приезде Сталин, Черчилль и Трумэн обменялись визитами. Первыми к Сталину явились Черчилль и Трумэн. Министры иностранных дел засели за документы, которые должны главы подписать.

17 июля было первое заседание в большом темном зале, как в колодце. Под потолком были балконы (очевидно, для оркестров).

На первом заседании присутствовали все, кто приехал с главами. Я помню, американцы и англичане уже сидели за столом, а Сталин прогуливался на улице около своей комнаты, и никто ему не решается сказать, что пора садиться. Потом вошли. Я тоже.

Первый спорный вопрос — это политические принципы Германии, — сразу встретил возражения с нашей стороны, так как американцы и англичане договорились о том, чтобы Германию расчленить на 3 государства: Северная Германия, Южная Германия и Западная Германия. Сталин резко возразил, заметив, что надо иметь единую демократическую Германию. Союзникам пришлось согласиться.

Далее решили создать Контрольный совет по Германии и определить его действия. Главнокомандующие в своих зонах решали вопрос самостоятельно.

Определили общие принципы по Германии:

Полное разоружение и демилитаризация германской промышленности.

Уничтожение национал-социалистической партии и всех нацистских учреждений, чтобы не допустить нацистской и милитаристской пропаганды.

Военные преступники: кто планировал и осуществлял войну и нацистские мероприятия, подлежат военному суду. Все нацистские начальники должны быть удалены со всех постов.

По экономическим принципам — развитие мирной промышленности и полный запрет на производство вооружения.

На конференции большой спор произошел из-за репараций (правильно: вывоза. — Прим. ред.) в СССР ряда предприятий из Германии, особенно тяжелой промышленности.

Черчилль и Трумэн не хотели этого, но наши товарищи доказали, сколько немцы уничтожили наших фабрик и заводов и городов.

В итоге, правда, этого не получилось, так как союзники не дали нам вывезти из занятых ими немецких городов. Но кое-что из Западного Берлина, пока мы командовали, все же вывезли, ряд предприятий.

Долго торговались о границах Польши, но все же наша линия прошла. Прилетел Берут[330].

С 28 июля вместо Черчилля прибыл новый премьер-министр Англии — Этли* (правильно: Эттли. — Прим. ред.).

За несколько дней до этого Черчилль и Трумен пригласили Сталина для беседы втроем. Трумен под секретом сказал, что американские ученые изобрели новую бомбу большой силы, в десятки раз более разрушительной любой нынешней бомбы. О том, что атомная, не сказал. Сталин только выслушал, не задал ни одного вопроса, и разошлись.

Вот коротко все, что я видел, когда там присутствовал.

Из поздних записей

После отъезда т. Сталина и окончания Потсдамской конференции, на которой, как будто, все было уточнено, начались активные регулярные заседания Контрольного совета.

Для того чтобы быть в курсе событий, я вместе с Г. К. Жуковым и В. Д. Соколовским присутствовал на заседаниях. К этому времени уже союзники заняли свои сектора в Берлине, а ранее отвели свои войска из Лейпцига и Тюрингии.

Мы ездили, как всегда, по всему Берлину, тем более что полицай-президент общий на весь Берлин, так же как и магистрат города, но американцы, англичане и французы в своих секторах назначили своих военных комендантов. И при решении общеберлинских вопросов собирались у нашего коменданта генерал-майора Котикова*, назначенного после смерти Берзарина Н. Э.

На заседания Контрольного совета все подъезжали на шикарных машинах с флажками, хорошо одетыми. У каждой страны были свои комнаты. Буфет общий, а питание в обеденное время попеременно. Союзники особенно нажимали на «Рашен водка», в том числе и их машинистки и переводчики, когда день угощения был наш. Правда, их желание не выходило за пределы одной рюмки.

В зале заседаний столы были установлены с 4 сторон. Перед заседанием Контрольного совета наши советники и союзников предварительно готовили и согласовывали вопросы, а затем уже обсуждал Контрольный совет.