Моя любимая ошибка - Нора Робертс

— Для нас обоих.

— Мне надо поработать хотя бы еще пару часов.

— Давай. Только не переусердствуй, ведь завтра мы приглашены на барбекю.

— Но…

— Все хорошо, не волнуйся. Нам обоим полезно отдохнуть и отвлечься. — Он ласково погладил Эбигейл по волосам. — Вот увидишь, Эбигейл, тебе понравится. Доверься мне. Кроме того, надо же сообщить новость о нашей помолвке.

— Господи!

Брукс со смехом обнял ее.

— Полагаю, мое семейство будет прыгать до потолка от радости. А мне надо выбрать для тебя кольцо.

— А может, пока подождем, не будем говорить? Вдруг что-то пойдет не так…

— Мы позаботимся о том, чтобы этого не произошло, — заверил Брукс, целуя ее в щеку. — Не засиживайся допоздна.

Оставшись одна, Эбигейл приступила к работе. Здесь она точно знала, что надо делать и какая задача перед ней стоит. «Обратной дороги нет, — в который раз напомнила она себе. — Для нас обоих».

Однако предстоящая схватка с русской мафией пугала меньше намеченного на завтрашний день барбекю, куда их с Бруксом пригласили.

27

Эбигейл очнулась ото сна и оказалась в полной темноте. Нет, это не выстрелы, а удары грома. И взрыва тоже нет, всего лишь вспышки молнии.

Обычная гроза с дождем и сильным ветром.

— Приснился плохой сон? — В темноте Брукс взял ее за руку.

— Гроза разбудила. — Эбигейл выскользнула из постели, подошла к окну и, открыв его, стала жадно вдыхать порывы насыщенного грозой воздуха, приятно холодящие кожу, освежающие голову.

— Да, сон. — Снова вспыхнула молния, осветив раскачивающиеся на ветру деревья. — Ты раньше спрашивал, снятся ли мне кошмары или сцены прошлой жизни, а я тогда ничего не ответила. Сейчас реже, чем прежде, и теперь это не кошмары, а скорее воспроизведение картин прошлого.

— Ну, это, по-моему, одно и то же.

— В общем, да.

Эбигейл стояла на фоне открытого окна, за которым черное небо то и дело раскалывали ослепительные молнии.

Брукс ждал, когда Эбигейл заговорит, и не торопил. Сколько у него терпения! Только в отличие от матери Брукс обладает бесконечной добротой.

— Снилось, что я у себя в спальне, в доме, где меня укрывали. Сегодня мой день рождения, и я счастлива. Надела серьги и свитер, что подарили Джон и Терри. И во сне я любуюсь серьгами и одеждой и думаю, что надену их в день, когда выступлю в суде со свидетельскими показаниями, столько радости они мне принесли.

Эбигейл оставила окно открытым и, повернувшись к нему спиной, посмотрела на Брукса. Сидя на кровати, он молча наблюдал за Эбигейл.

Какой же он добрый! Природная доброта Брукса всегда восхищала Эбигейл, и она так и не смогла до конца к ней привыкнуть и принимать как должное.

— Во сне все происходит медленно, не так, как в жизни. Я помню все до мельчайших подробностей, каждый звук, каждое движение. Если бы я обладала даром художника, то нарисовала бы сцену за сценой и воспроизвела, как в мультфильме.

— Тебе тяжело вспоминать прошлое.

— Я… Да, тяжело. В ту ночь тоже была гроза, как сегодня. Удары грома, вспышки молнии, дождь и ветер. Первый выстрел меня напугал, сердце забилось чаще, но я еще не осознала, что это боевой выстрел. Потом началась пальба, и все стало ясно. Я испугалась еще больше, совсем растерялась и все-таки сообразила, что надо найти Джона. Только в сегодняшнем сне меня вытолкнул из окна спальни не Джон, не он, смертельно раненный, истекающий кровью, смотрел мне вслед. Сегодня вместо него был ты.

— Ничего странного. — В свете молнии Эбигейл видела ясные глаза и спокойное, уверенное лицо. — Мне нетрудно представить себя на его месте.

— Нет, дело не в этом. Я то и дело возвращаюсь к тем событиям, и чувства, что я испытывала к Терри и Джону, особенно Джону, были сродни любви. Теперь-то, став взрослой, я понимаю, что была в него влюблена. Невинное, чистое чувство, лишенное сексуальности, но очень сильное. Он поклялся меня защищать, и я доверила ему свою жизнь. Джон исполнял свой долг, носил оружие и значок, как ты. — Эбигейл подошла к кровати, но не села. — Любимому человеку говорят, что готовы за него умереть. Разумеется, умирать никто не собирается, но в этот момент люди верят своим клятвам или просто таким образом выражают свою преданность. Но теперь я понимаю, что означают эти слова, осознаю всю невероятную глубину чувств, что они передают. И знаю, что ты готов отдать за меня жизнь, потому что моя жизнь для тебя важнее собственной. И это приводит меня в ужас.

Брукс взял ее за руку. Он по-прежнему оставался спокоен.

— Джон не знал, кто настоящий враг, его не предостерегли заранее. А мы своих врагов знаем. И не мы, Эбигейл, слепо идем в ловушку, а сами ее расставляем.

— Да, — согласилась Эбигейл. — И знай: если ты пострадаешь во время этой операции, то не оправдаешь моих надежд и сильно разочаруешь.

Брукс в удивлении рассмеялся.

— А что, если дело ограничится пустяковой раной? — Он поймал Эбигейл за руку и привлек к себе.

— Ты меня сильно разочаруешь, — повторила она, закрывая глаза. — И не жди сочувствия.

— Ты суровая непреклонная женщина, так что лучше мне обойтись без ран.

— Вот именно.

Прильнув к плечу Брукса, она вслушивалась в отзвуки удаляющейся на запад грозы.

Утро встретило их ясным, синим небом и нарастающей жарой. Проснувшись, Эбигейл еще с час посвятила работе.

— Отдохни немного, — посоветовал Брукс.

— Остались последние штрихи, я близка к цели, но программа пока несовершенна. Не хочу отвлекаться, пока не рассмотрю еще несколько вариантов. А сейчас кое-что проверяю. Ну это к делу отношения не имеет.

Звонил Энсон. Через полтора часа он встречается с Гаррисон и заместителем начальника управления Кэботом.

— Думаю, мне потребуется еще день на доработку программы. — Эбигейл глянула через плечо на Брукса. — Нельзя посвящать власти в мои планы, так как они нарушают закон.

— Слушай, хватит. Может, хочешь посвятить в них меня?

— Пожалуй, сначала закончу и удостоверюсь, что могу совершить то, что задумала. — Она хотела еще что-то сказать, но, встретившись взглядом с Бруксом, только покачала головой. — Это подождет. Я еще не выбрала подходящее платье для барбекю… — Эбигейл оборвала речь на полуслове, и в ее глазах отразился ужас. — Почему ты меня не предупредил?

— О чем? — От такого неожиданного всплеска эмоций Брукс едва не выронил миску с мюсли. — О чем я тебя не предупредил?

— Когда пойдем в гости к твоим родным, я должна принести закрытое блюдо. Ты же знаешь, я не знакома с правилами этикета, значит, надо было мне сказать.

— Да нет никаких правил, просто…