Дочь Вороньего Короля (СИ) - "Sleepy Xoma"

Урсус Гарский тоже немного помогал Паллидию и даже получил от волукримского барона некоторое количество припасов, но он, как и большая часть дворян пограничья, старался выживать сам по себе.

Единственное, чего Лариэс не понимал, так это откуда у феодала средней руки, обитающего, говоря откровенно, в заднице мира, нашлись деньги на здоровенную крепость, снабженную восемью круглыми башнями, в каждой из которых размещалось, наверное, три, а то и четыре пушки. Помимо этого, на стенах тут и там виднелись осадные аркебузы, способные выстреливать на расстояние в три-четыре сотни шагов еще не ядра, но уже совсем не пули. Толщина стен, пригодных для борьбы с артиллерией осаждающих тоже вызывала уважение, и вообще, замок этот выглядел крайне продуманным.

Как Лариэс понял, Урсус Гарский в этом своем стремлении к безопасности был не одинок — все пограничные бароны, по крайней мере, если верить слугам и солдатам, с которыми виконт успел перекинуться парой слов, превращали свои крепости в самые настоящие шедевры фортификации. Не совсем понятно было, с кем это они собирались воевать, и ради чего, но серьезный и профессиональный подход к военному дело вызывал уважение, и оказался как нельзя кстати сейчас — когда пришли лихие времена.

«Кто бы мог подумать, что это так поможет», — ухмыльнулся Лариэс. — «Но все-таки хорошо, что барон согласился нас принять».

Хозяин, по-хорошему, мог выставить отряд вон, причем ни его высочество, ни Ридгар, ни Орелия не сказали бы и слова против этого. А все потому, что в замке укрывались сотни мирных жителей. Урсус Гарский, к чести его, в первые же дни бедствия развил бурную деятельность и перетащил большую часть своих крестьян вместе со скарбом и семьями за стены. Места хватало — замок был выстроен на совесть и мог принять куда больше людей, оружие для спасенных тоже водилось в избытке. С продовольствием, как ни странно, не возникло ни малейших проблем — у барона как раз на такой случай были подготовлены огромные запасы, а крестьяне прихватили с собой все зерно и живность, что смогли. Скот и птицу, на которых не хватило места, безжалостно забили, после чего три дня вялили мясо. К тому же оставалась еще рыбная ловля — даже сейчас на стене, упирающейся в реку, два десятка мальчишек сидели меж зубцов, держа в руках удочки. А за противоположной стеной из воды торчал небольшой островок, где хватило места для маленького причала, возле которого покачивался на воде речной корабль. И сейчас на этом корабле спокойно, будто на другой стороне реки и не бесновались изначальные, разместились три мужика, о чем-то оживленно болтая и рыбача. Со стены была спущена веревочная лестница, чтобы любители острых ощущений в случае чего успели убраться, и, тем не менее, лично Лариэс не рискнул бы подвергать свою жизнь такой опасности.

Впрочем… Как он уже говорил Игнис: как будто у крестьян был выбор! Они не имели возможности работать в поле, не могли пойти в лес за грибами и ягодами, а потому делали то, что было в их силах для выживания.

Две вещи смущали юношу. Во-первых, когда отряд выбрался из леса, такого числа изначальных, определенно, еще не было. Кажется, за то небольшое время, что прошло, их количество удвоилось. Во-вторых, изначальные отошли на безопасное расстояние и не спешили бросаться на штурм. Видимо, они что-то задумали.

И первое, и второе сулили серьезные неприятности.

Щит принца заметил Мислию, с задумчивым видом стоявшую на стене с неизменным в последние недели Звериным Амулетом, зажатым меж пальцев. Тень непрерывно старалась получить контроль над сложным магическим артефактом, что бы это ни значило, и Лариэс ощутил даже некоторую симпатию — эта острая на язык и стервозная особа, когда было необходимо, просто поражала своей работоспособностью и усердием.

Во внутреннем дворе без дела околачивался Вилнар, которого Блаклинт оставила одного, а из раскрытых дверей кухни доносились пьяные вопли Мелиса, изничтожавшего замковые запасы спиртного.

Руководство же, то есть принц, принцессы и Древние, собрались вместе с бароном и его приближенными и обсуждали что-то. Скорее всего, пути выхода из сложившейся ситуации. Как ни странно, но на этот совет Лариэса не пустили, да тот не особо и настаивал. Какая разница? Все равно в итоге им придется любой ценой держать стену. Так лучше постоять немного на ней, привыкнуть, подготовить себя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Все равно шансов спастись у них негусто.

Лично Лариэс видел лишь один вариант — каким-то образом связаться с бароном Паллидием и дождаться прихода его войска. Весь вопрос был в том, как именно это сделать — юноша ни на секунду не сомневался, что фанатики Культа изначальных станут сбивать всех почтовых голубей, которых заметят, а прорваться через кольцо из монстров на лодке, либо же верхом, не представлялось возможным.

«Разве что Ридгар может уйти через Грань», — рассуждал телохранитель, прохаживаясь взад-вперед по стене. — «Ему никто не сумеет помешать. Но, сдается мне, он откажется так поступать, ведь тогда отряд лишится сильнейшего своего воина».

В том, что Кающийся — самый могучий среди них, Щит не сомневался ни на миг.

На лестнице, ведущей во внутренний двор, послышались шаги и Лариэс, обернувшись, встретился взглядом с Клариссой и Эриком.

— Разместились? — спросил капитан.

— Угу, место в казармах нашлось для всех.

— А вы сами? — уточнил Лариэс, которому все еще не подобрали покои, отчего он, собственно говоря, и прохлаждался без дела на стене.

— Тоже. Солнышку выделили отдельную комнату, а мне придется спать рядом с Марком, — притворно вздохнул Эрик.

— Печаль.

— Не то слово, сам же знаешь, как он храпит.

Это было правдой — храпел лейтенант гвардии ее величества изрядно.

— Что поделать, жизнь жестока.

— Ага. Ну да ничего, скоро начнется настоящая жара и храп Марка сразу же перестанет меня беспокоить. — Эрик подошел к стене и выглянул между зубцов. — Господи Иисусе, сколько же их! Такое ощущение, что под стены замка приползли все незанятые насекомые в восточных графствах. Ох и повеселимся же!

— Да уж, веселье будет то еще, — Кларисса оперлась спиной на один из зубцов, сложив руки на груди. — Интересно, этот хваленый Паллидий, о котором я столько слышала от Игнис, вообще делает свою работу?

Она говорила уверенно и спокойно, но Лариэс видел, что все это — маска, предназначенная для того, чтобы подбодрить товарищей. На самом деле Клариссе было очень страшно — глаза выдавали ее. Другой человек не понял бы этого, но Лариэс слишком хорошо знал девушку для того, чтобы попасться на подобную уловку.

«Девушку, которая призналась мне в любви», — в очередной раз некстати подумал он. — «Девушку, к которой я не испытываю никаких чувств, кроме дружеских».

За то время, что прошло с момента ее признания, Лариэс сумел немного разобраться в себе и мог с уверенностью утверждать: графиня для него лишь подруга. Да, ради нее он с легкостью бросится на пики и встанет под огонь аркебуз, но не сможет предложить ей то, чего Кларисса действительно хочет больше всего на свете — свое сердце.

Отбросив в сторону некстати появившиеся мысли, Лариэс добавил:

— Думаю, не стоит рассчитывать на внезапную помощь ученика Вороньего Короля. Как всегда, будем справляться сами.

Неожиданно Эрик широко ухмыльнулся, демонстрируя едва ли не все зубы, и заговорщическим тоном произнес:

— Слушайте, у меня тут появилась безумная идея: давайте устроим соревнование — кто прикончит больше насекомых, тот получит приз. Как вам?

— А что за приз? — заинтересовался Лариэс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ну не знаю, давай, поцелуй нашего несравненного капитана.

Лариэс не смог сдержать глупую усмешку.

— Давай лучше золотом, а то ведь мне придется целовать самого себя.

— И то правда, золото будет лучше, что-то я не подумал. Ведь когда победителем окажусь я, то придется дарить тебе свой бесценный поцелуй, а это будет нечестно. Может, тогда разыграем поцелуй Клариссы? Вот уж точно тогда наши бойцы перебьют всю эту орду за пару минут.