Леди Арт - Дарья Кей

как хочу я. Ты не собьёшь меня с пути». Но решилась она лишь на один короткий взгляд, а потом Один исчез, не дослушивая речей.

Дослушивал их другой человек: Элиад Керрелл неотрывно следил за Эдвардом и Хеленой и похлопывал с выражением крайней иронии на лице.

— Всё ещё не могу поверить, что ты ему позволил, — тихо сказал Филипп. Он тоже следил за братом, съедаемый виной и тревогой. Он должен был наплевать на сантименты и план отца и сказать Эдварду всё, что задумывал, твёрдо, убедительно. Потому что Арт была подозрительной, и одно Небо знало, что она могла выкинуть на самом деле. Филипп же знал одно: всем вокруг нужно было не хлопать и поздравлять, а опасаться. Ещё немного — и в её руках окажется невероятная власть, которой она не преминёт воспользоваться. Каждый, кто когда-либо её обидел, находился теперь под прицелом.

— Это вклад в будущее, Филипп, — сказал Элиад. — Это наш выход на Санаркс.

— Выход? — Филипп тряхнул головой. — Она не даст ему власти. Ни сейчас, ни потом.

— Жизнь непредсказуемая штука. Но даже если так, она не сможет отрицать некоторые вещи.

Филипп поджал губы. Он не верил, что с Арт будет просто. Наверняка у неё был какой-то козырь в рукаве, иначе зачем это всё? Она — или хотя бы её советники — не могли не понимать, что король Пироса воспользуется ситуацией.

Филипп хотел поинтересоваться, что же такое Арт не сможет отрицать, но не успел: к ним направлялась мадам Монтель.

— Ну что, молодые люди, — сказала она, посмеиваясь. Перстни на её руках сияли всеми цветами радуги, в седых волосах запутались такие же богатые сверкающие гребни. — Имею честь вас поздравить! Неожиданно, надо признаться. Я рассчитывала увидеть вас в короне первым, — она взглянула на Филиппа, — но, думаю, ваш брат вытянул счастливый билет.

Филипп поднял брови, но говорить ничего по поводу «счастливости» не стал: мадам Монтель Арт отчего-то любила.

— Действительно, — Элиад ухмыльнулся, — в известной нам ситуации такие союзы крайне удачны.

— Вы правы, Элиад! Очень, очень умный ход. После досадных потерь Пироса — тем более. У вас вышла хорошая рокировка.

— Рокировка? — невозмутимо поинтересовался Элиад. — Я не понимаю, о чём вы говорите, мадам.

— О, вы понимаете, Элиад. — Её тонкие губы растянулись в улыбке, и лицо покрылось глубокими морщинами. — Я считаю, что Пирос недавно потерял крайне важного союзника. Вы ведь не думаете, что никто не заметил, верно?

Мадам Монтель на него не смотрела, разговаривала с отцом, но Филипп понимал всё. Он отвернулся, но уйти не посмел.

— Решения Анны никак не касаются Пироса, — прошептал он глухо, но с затаённой в голосе угрозой.

— Ошибаетесь, ваше высочество. Вероятно, мисс Рейс была бы полезна Пиросу. Вы тоже понимаете, о чём я говорю.

— Понимаю. А ещё я понимаю, что, при всём уважении, мадам, это не ваше дело. Это был вопрос безопасности.

— Разумеется, — мадам Монтель смотрела с тёплым сочувствием. — Что случилось, то случилось. Мы не можем полагаться на то, что могло бы быть, если его не может быть сейчас. Меня очень радует, ваше высочество, что вы стойко переносите разрыв. — Филипп хмыкнул: то, как он «переносил разрыв» было далеко от «стойко». Он бы сказал «жалко». — Впрочем, я в вас и не сомневалась: вы всегда умели выходить сухим из воды и выворачивать неудачи в свою пользу. Когда до меня дошли слухи, что вы пишете представителям альянса, — на этих словах Элиад бросил на Филиппа разъярённый вопросительный взгляд, — с просьбой позволить вам участвовать в собраниях, я считала, сколько времени вам потребуется, чтобы написать мне.

Филипп стоял неподвижно, не поворачиваясь к отцу. Прошло несколько лет, а тот только узнал, и, кажется, новости его не радовали. А мадам Монтель продолжала весело рассказывать:

— Знаете, я долго тогда смеялась, глядя на вашу подпись, Элиад. Ну, ту, на прошении Филиппа, чтобы стать моим секретарём. Ту, которую вы не оставляли, помните?

Филипп побледнел.

— Подпись?! — гневно воскликнул Элиад.

— О да! Идеальная копия! Разумеется, не светилась, как подлинник, но как же искусно была выполнена. В тот день определённо открылся недюжинный талант одного из ваших сыновей!

— Это был не я… — прошептал в ужасе Филипп, умоляюще глядя на отца, а потом, поражённый, обратился к мадам Монтель: — Так вы знали?

— Ну разумеется! — она рассмеялась. — Я узнаю́ настоящую подпись вашего отца, Филипп, как и любого другого человека. Но та… Я оценила смекалку.

Она довольно закивала. Сердце Филиппа стучало как бешенное.

— Но почему тогда?.. — еле выдавил он.

— И вы всё равно дали своё согласие?! — возмущённо перебил Элиад.

— Разумеется! — мадам Монтель всплеснула руками. — Я бы дала согласие и без такой формальности, как ваша подпись, Элиад! — Филипп чуть не поперхнулся. — Удивлена, что никто из тех, кому писал Филипп до меня, не выполнил его просьбы. Возможно, я слишком мягка и слишком потакаю молодым людям, но, будь моя воля, и девочка Арт смогла бы сесть на трон в обход этой дурацкой традиции! Впрочем, я думаю, что сложившийся союз будет полезен обеим сторонам.

Керреллы переглянулись, а мадам Монтель, ещё раз выразив поздравления и пожелав чудесного вечера, удалилась. Филипп следил за тем, как она переговаривается с министром Вейера. Наверно, всем пора было усомниться, в здравом ли уме глава Альянса. Филипп часто находил её решения спорными, а теперь он узнал, что она могла пренебречь законами и правилами только потому, что ей нравился человек. Конечно, это помогло ему в своё время, но его присутствие на собрании на Санарксе никак ни на что не повлияло, никому не навредило и вообще прошло незамеченным. Восхождение на престол девчонки Арт произвело бы совершенно другой эффект.

Впрочем, благодаря Эдварду, всё равно произведёт.

— Я хочу вернуться на остров, — сказал Филипп, поворачиваясь к отцу. — Мы уладили всё, что нужно. Я увидел жест брата. Что-то ещё?

— Нет, — Элиад покачал головой. — Можешь уехать. Тебе передадут документы позднее. И помни, что я могу вызвать тебя в любой момент. И на свадьбе брата — хочешь или не хочешь — ты присутствовать обязан.

— А как же.

Филипп бросил последний взгляд на светящегося от счастья Эдварда и направился к выходу из зала.

Элиад остался. Ему было интересно, что дальше. Хелена могла ни с кем не обсуждать своих решений, хранить всё в тайне и будто бить под дых — её отец действовал так же. Но Гардиан не боялся потом взглянуть в глаза тем, кого обвёл вокруг пальца, и Элиад ждал, что сделает она.

Хелена не спешила. Эдвард, впрочем, тоже. Они