Тропик ночи - Майкл Грубер

И тут я вспомнила, что Улуне велел мне ни с кем не разговаривать. Я испугалась и вдруг — слишком поздно! — заметила коричневую змейку, которая быстро проползала мимо меня. Я бросилась за ней на четвереньках, но упустила. Змейка скрылась в норке среди камней. Я встала на ноги и чертыхнулась: надо же, упустила. Но Уитта возле меня уже не было. Я обежала вокруг камня, спотыкаясь о коровьи кости, но и там его не оказалось. Вскарабкалась по камням повыше, огляделась. Никого и ничего.

Я возвращалась в полной темноте и сейчас пишу все это, лежа на своем соломенном тюфяке. Улуне находится в коме. Со мной никто теперь не станет общаться, даже дети. Во дворе и в комнате Улуне полно других колдунов, вид у них самый мрачный. Турмы все еще нет.

Глава тридцатая

Паз закончил чтение и положил дневник на стол. Джейн, одетая в черные джинсы и белую рубашку, стояла и смотрела на него. Трудно было поверить тому, что он только что прочитал, трудно было поверить, что это произошло именно с ней. Выглядела она как совершенно обычный человек.

— Потрясены, детектив Паз? — произнесла она.

— И есть от чего. Но вы не дописали последнюю главу.

Джейн обратила внимание, что он успел умыться и стереть губкой самые большие пятна со своей одежды.

— Да. Хотите послушать, что было дальше?

— До смерти хочу.

— Надеюсь, это лишь фигура речи. — Джейн придвинула себе стул. — Постараюсь быть лаконичной. Я уснула. Стыдно признаваться, но уснула, потому что наплакалась до изнеможения. Потом я проснулась. Середина ночи. Это был сон и в то же время не сон, если вам ясно, что я имею в виду. Я шла по Даноло, потом вышла за его пределы и двигалась по следу. Лаяли шакалы, козодои кричали «ток-ток-ток». Впереди показался огонь. Там был мой муж, голый, разрисованный, и с ним еще один мужчина. Я не разглядела его лица, он весь казался тенью в сумраке. Были видны только сверкающие белые зубы, белки глаз и ожерелье из раковин на шее. Я поняла, что это Дуракне Ден, колдун. Турма тоже была там. Обнаженная. Казалось, она спит. Я видела, как Уитт разрезал ей живот маленьким черным каменным ножом и извлек ребенка. Турма даже не пошевельнулась. Ребенок корчился от боли и задыхался. Дуракне Ден пел что-то на языке оло, Уитт тоже пел. Он… вы знаете, что он сделал, вы это видели. Он вскрыл череп ребенка и вынул из него мозг, как вынимают косточку из авокадо. Кровь брызнула во все стороны, и я почувствовала, что на лицо мне попали ее капли. Воля моя была парализована, я не могла пошевельнуться, словно в ночном кошмаре. Они резали и ели. Помню, когда я посмотрела на него, на Уитта, то увидела, что с губ его капает кровь. Самым ужасным было то, что он выглядел счастливым, по-настоящему счастливым, словно находился на приятной вечеринке. Он начал рассказывать мне о происходящем, об окуникуа и о своих планах. Внезапно я почувствовала себя свободной и кинулась бежать. Я слышала его смех у себя за спиной. Утром, с первыми лучами рассвета, я собрала все, что могла унести с собой, в том числе свой ящик, немного еды и воды, погрузила все это в лодку и уплыла.

Джейн умолкла, качая головой. Паз сказал:

— Я не все уловил насчет этого обряда, окуникуа. Он поедает части тела матери и ребенка и что, обретает в результате особую силу?

— Я никогда не вникала в подробности, но это так. В разных частях организма жертв находятся химические вещества, которые видоизменяются под действием веществ, введенных матери во время церемонии. Она их, разумеется, не ест, а вдыхает. Это как бы усиление того, что он уже может делать. Представьте себе разницу между атомной бомбой и водородной. Нужны четыре женщины, как я вам уже говорила.

— Как вышло, что он вас отпустил? Там, в Африке?

— Не знаю. Думаю, это была часть его плана. Кто может угадать, что у оло на уме? Почему, например, они позволяют Дуракне Дену жить там? Уитт должен был совершить там что-то еще. Мне думается, оло собираются каким-то образом лишить Дуракне возможности действовать, поэтому Уитт и вынужден был уехать оттуда. Он вернулся сюда, где никто не в силах остановить его.

— Мы его остановим, — сказал Паз, сам в этом далеко не уверенный. — А как все-таки вы оттуда выбрались?

— Это мне не совсем ясно. Начался сухой сезон, и протоки превратились в канавы, полные жидкой грязи. У меня было много галлюцинаций, я была больна, очень больна. Кончилось тем, что лодка застряла в грязи. Меня сильно лихорадило, я ослабела до последней степени. Следующее, что я помню, — это больница в Бамако. Врачи решили, будто у меня гепатит. Известно, что меня обнаружил Диафарабе, пастух из племени фулани, который гнал свое стадо вниз по берегу Нигера в поисках большой воды. Он увидел мой амулет, решил, что это большое ю-ю и стоит меня спасти. Поскольку вы беседовали с моим отцом, остальное вам известно. Самое загадочное, что, когда Уитт появился в больничной палате в Нью-Йорке, я обрадовалась ему. — Она рассмеялась. — Видимо, на меня оказала действие старая добрая черная магия.

Джимми хотел сказать ей, что тут не над чем смеяться, но в эту минуту по лестнице начала спускаться Лус, одетая в поношенную красную бархатную юбочку и блузку с оборками. Паз встал и подошел к девочке.

— Прекрасный туалет, детка. Теперь мы отправимся есть.

— И смотреть рыбок.

Они сели в старенький «бьюик» и поехали к северу по Дуглас. В Роще, казалось, все тихо-спокойно, люди сидели по домам. Машин почти не было; пронеслась мимо полицейская машина, завывая сиреной, и Паз ощутил укор совести. Официально он был не на дежурстве, но, может, числился в самовольной отлучке. Не позвонил в отдел, чтобы узнать, что происходит. Он сбежал. Бросил своего напарника и сбежал. Он твердил себе, что находится там, где требует его присутствия расследуемое дело.

Возле Трейл они были вынуждены остановиться и пропустить военную технику, санитарные машины, автобусы, полные копов; все это неслось со включенными мигалками и воем сирен. Главный очаг событий находился в восточной части города, у залива и Брикелл-авеню. Паз свернул к западу.

— Видимо, вы сегодня не на дежурстве, — сказала Джейн.

Паз бросил на нее быстрый и беспокойный взгляд.

— Вроде бы. Но я полагаю, что хороший коп не может чувствовать себя спокойно до тех пор, пока такой страшный преступник не схвачен за шиворот и не водворен за решетку. И мне кажется, наиболее важный следственный пост должен находиться как можно ближе к вам.

— Как к приманке? Или?..

Паз немного подумал.

— Как говорил Барлоу, преимущество хорошего копа по сравнению с никуда не годным включает три качества: терпение, терпение и еще раз терпение. Я жду дальнейшего поворота событий. Иначе быть не может. — Он помолчал и нерешительно спросил: — Как вы считаете… придет ли Барлоу в норму? Станет таким, каким был?