Пепел на твоих губах (СИ) - Вера Зверева

руками свою грудь. Из губ сами собой вырывались стоны в ритме дыхания и движений, руки Андрея скользили по её телу, даря ласку и нежность, страсть без оглядки и раздумий. Чувствовать его внутри себя было восхитительно настолько, что не передать словами или даже беззвучными мыслями. Он был просто идеальным, идеальной длины, толщины и формы, будто бы они с Андреем родились такими, подходящими друг к другу, как кусочки одного и того же пазла, как выточенные по образцу детали одного механизма, которому суждено дополнить друг друга и двигаться в бесконечном сладострастном ритме. Такого не бывает. Не может быть. Но есть.

Андрей есть и двигается ей навстречу, соединяя их тела ещё глубже и плотней, если это вообще возможно. И от этих влажных ударов становится всё горячей и тесней между ног, тепло разливается по животу и ногам, поднимается по ягодицам и спине к самой шее, захлёстывает до самой макушки бурными волнами жара. Его бёдра поднимаются резкими толчками и подбрасывают Вику прямо к звёздам. И если бы не влага между ними, они воспламенились бы от скорости и трения, занялись бы пожаром, языками пламени в потолок, куда поднимала взгляд Вика не в силах смотреть ему в глаза, чтобы не ослепнуть от желания и любви… которая там горит так, что больно.

Не думать об этом, раствориться, забыться, оглохнуть и ослепнуть, чтобы не было ещё больней потом. Никаких лишних мыслей и надежд, только её тело и горячие руки Андрея, его сильные бёдра и член, прожигающий насквозь.

Вика откинулась назад, упираясь ладонями Андрею на колени, прогнулась в спине и изменив позицию ног, поставила их согнутыми в коленях и широко расставленными на постель по бокам. От этой позы она сжалась ещё сильней внутри, а член Андрея стал проходить по какой-то особенно чувствительной точке. Она продолжила резко и быстро подпрыгивать на нём, а он придерживал её за бёдра, чтобы не поднималась слишком высоко, а погружалась как можно глубже. Зрелище Андрею, должно быть, открывалось потрясающее, потому что он стал стонать громче и отрывистей, чувствовалось, как он становится всё толще внутри, наливаясь кровью и твердея.

От этих ощущений внутри Вики всё сжималось и скручивалось, заворачивалось тугой воронкой вокруг него, словно она сейчас порвётся в тонких местах и выплеснется наружу всеми возможными чувствами. Когда она уже задыхалась, выстанывая что-то похожее на его имя, Андрей вдруг поднялся на постели и сел, обнял её руками за талию, и продолжил глубоко и сильно насаживать на свой член. Соприкоснулось всё, что можно, её клитор вжался в его тело, её грудь воткнулась своей набухшей твёрдостью в его, её пальцы впились ногтями в спину Андрея, и через мгновение слепящей вспышкой их обоих накрыла волна парализующего оргазма. С надломленным криком в унисон, с ритмичными конвульсиями и скручивающими спазмами судорогами, они изогнулись и впились друг в друга, погружаясь ещё глубже и ощущая волны каждого и их обоих вместе взятых. Пока волна не выдохлась и не уронила друг на друга в сидячих спутанных объятьях.

Вика чувствовала между сжимающими её внутри импульсами, как всё ещё пульсирует его член остатками оргазма, и это было странно и пугающе приятно. И не хотелось отсоединяться от него, будто это был необыкновенный и чудовищный разъём для погружения одного человека в другого, чтобы подключить их жизнь напрямую друг к другу. Андрей тяжело дышал в кольце её рук, на шее билась вена от сумасшедшего пульса и Вика прислонилась к ней губами. Хотелось целовать его до бесконечности долго и ещё один день. Всего целиком, с ног до головы. Его, видимо, обуревали те же самые чувства, потому что он как заведённый гладил её спину, пытаясь отдышаться куда-то в волосы, прижимался губами к её голове, лежащей у него на плече.

А ощущение нереальности происходящего никак не проходило. И оторваться от Андрея уже не было ни сил, ни желания. Никогда больше.

Вика закрыла глаза и загадала желание. Быть навсегда с ним. Вот так сплетёнными и соединёнными. Пока смерть не разлучит их.

И тут же испугалась этого желания и его невероятной разрушительной силы и размеров. Сердце, едва успокаивавшееся, забилось ещё быстрей.

Андрей будто что-то почувствовал, приподнял её со своего плеча и поцеловал в губы. Вика снова закрыла глаза и странным образом успокоилась, выдыхая в этот сладкий поцелуй.

— Не беспокойся ни о чём, не думай о лишнем, — прошептал он еле слышно, и Вика почти поверила, что он может читать мысли. А если и может, то тогда она перед ним будет ещё более оголённой и вывернутой наизнанку, чем это происходит сейчас. И это было так хорошо. Так правильно. — Пусть между нами останется только этот миг. Только мы и больше ничего, — продолжил он.

Вика вжалась в него, обнимая ещё крепче.

— Больше ничего, — повторила она.

Они ещё долго так сидели, вдыхая и слушая друг друга. И ни одному из них не хотелось разъединяться. Лишь спустя время, Андрей мягко лёг на спину, увлекая Вику вместе с собой в кокон своих объятий. Она протянула руку и, подогнув край большого одеяла, на котором они всё это время находились, завернула их обоих. Уложила голову ему на грудь и закрыла глаза. Под её ладонью билось сильное сердце Андрея, и больше ничего на свете не было нужно.

— Я очень рад, — вдруг сказал тихонько Андрей, — что ты переехала в этот дом. Что бы тебя сюда ни привело.

Вика не стала смотреть на него, лишь провела рукой по груди, потом коснулась губами.

— И я очень рада, — согласилась она. — А вот соседи сегодня, наверное, не рады, — с этими словами она немного улыбнулась. Они были очень громкими в процессе, тут ничего не поделаешь. Не до контроля громкости было. Потом она почти рассмеялась новой мысли, — я надеюсь, Ангелина Эдуардовна сейчас смотрела телевизор в наушниках.

— О боже, не заставляй меня думать об этом, — в шутку ужаснулся Андрей и тихо засмеялся.

— Представь, если нет? — продолжала Вика.

— Нет, я не хочу представлять.

— Как она пьёт чай под твои крики и ест булочки под мои стоны.

— Нет! Стоп! — возмутился, смеясь Андрей, — не надо! Не порть такой момент и не… — он в голос рассмеялся, — не травмируй мою психику этими картинами!

— Как мы травмировали Ангелину Эдуардовну?

— Хватит!

— И Марысю! — продолжала добивать его Вика. — Она, наверное, под диван забилась от грохота нашей кровати!

Андрей с трудом перестал смеяться и вдруг поднял лицо Вики за подбородок, поцеловал её нежно и