Пепел на твоих губах (СИ) - Вера Зверева

просто нравился. Ты хотела меня, а я не мог… не мог перед этим устоять. Перед этим чистым желанием без предрассудков и страхов, без жалости и… и попытки меня утешить или обмануть. Ты была так чиста в этом, так честна. И когда ты убежала, я так боялся быть неправым. Так боялся ошибиться, потому что… — он покачал головой.

Потому что поверил, что может кому-то нравиться? На глаза Вики наворачивались слёзы. Она сделала ему так больно тогда своим побегом.

— Я не… я не потому убежала. Просто для меня всё было так сложно, я так запуталась. Я так боялась, что это я обманываю тебя… и себя тоже. А ты мне на самом деле нравился. Я правда хотела тебя, смотрела и хотела, ты был таким красивым, таким… желанным. Я только и могла, что думать о тебе, — Вика вытерла, сбежавшую предательскую слезу, но признания выдавливали из неё непонятные ей эмоции. А Андрей, он так смотрел на неё сейчас, что становилось ещё хуже, — я сбежала потому, что боялась. Но не тебя, я боялась поддаться тому желанию, что ты вызывал у меня. Я боялась поддаться этим чувствам, боялась боли, которая за ними последует. А потом и той, которую я могла причинить тебе, я была уверена, что причиню её.

— Вика, ты так многого боишься. Я хотел бы, чтобы этого страха не было, кто бы его ни зародил в тебе. Хотел бы, чтобы он остался в прошлом. Навсегда. Пока я рядом с тобой, ты не должна ничего бояться. Ни за меня, ни за себя. Ты же придаёшь мне силы, разве ты не понимаешь? Ты уравновешиваешь меня и вдохновляешь. Помнишь наши соревнования? Я бежал, я тащил и выжимал из себя все силы, потому что ты была рядом, ты смотрела на меня и желала мне победы. И я её добивался для тебя, Вика!

— А как же команда? — не верила она.

— И для команды, конечно. Но в первую очередь для тебя. У меня появился повод быть ещё сильней, быть лучше. И даже после того, что случилось тем вечером, — Андрей покачал головой, даже после всего этого ты не испугалась и пришла ко мне. Я в этой драке… я снова выпал из… реальности. Наверное, это был выстрел, что сработал как триггер, но потом, когда я в полубреду сидел в машине и не мог понять, что настоящее, а что нет, пришла ты. Твой голос опять вернул меня, твои заботливые руки, твои поцелуи, полные неподдельного чувства. И даже то, что ты… выскочила так из машины.

— Это не из-за тебя! Правда, — поспешила оправдаться Вика, — это мои «демоны» заставили меня увидеть то, чего не было. Я просто… просто вспомнила слова Рената и…

— Это не важно, — Андрей поцеловал её, чтобы прервать поток ненужных ему объяснений, — для меня это не важно. Ведь ты вернулась ко мне. Пришла тогда, когда действительно была нужна. Снова. Ты как мой ангел-хранитель, будто бы чувствуешь, когда нужно оказаться рядом. Просто обнять, взять за руку, положить голову на плечо. И мне этого вдруг становится достаточно. После приступа на аварии… я должен был принять таблетки и не сделал этого, я тогда… я тогда в отчаянии хотел, чтобы оно само как-то кончилось, думал без таблеток, это просто случится быстрей. Мне было слишком тяжело, хотел, чтобы оно прекратилось… а оно… Пришла ты, и оно не случилось. У меня даже кошмаров той ночью не было, когда ты спала в моих объятьях. Я просыпался, а в моих руках ты, — он вдруг обнял Вику и прижал к себе, — я лежал у тебя на груди и слушал, как бьётся твоё сердце, и мне никогда не было так хорошо и спокойно. Вика, я не знаю, что ты делаешь со мной, но это что-то очень хорошее и рядом с тобой я не превращаюсь в то чудовище, которым боюсь стать, моё безумие отступает, когда ты рядом. Я сегодня утром вспоминал то… как умирал под палящим солнцем, как страдал в одиночестве и ужасе, немой и глухой, как… мне было хуже всего. И ничего. Я не вернулся туда. А ведь это постоянно происходило, если я не пил эти чёртовы таблетки, почти каждый раз на койке у того мозгоправа, что их выписал. Понимаешь? Я их не пил и ничего не произошло? И я понял, пока был один дома, что всё дело в тебе, Вика.

— Это выходит, я твоё лекарство? — Вика не верила тому, что слышит и поэтому отстранилась и посмотрела в его глаза, чтобы найти там ответ. Правда ли это или очередной обман, чтобы усыпить её тревожность и настороженность. Усладить её слух, чтобы она поверила в сказку и небылицу, и снова обмануть, как это делал Ренат.

— Да! Ты моё лекарство и моё спасение! Ты моя Виктория, моя победа над всем тёмным и страшным, что живёт внутри меня. Ты мой свет! И я хочу, чтобы ты оставалась им, Вика. Останься!

— Я останусь, — прошептала Вика и впилась в его губы в отчаянном и безрассудном поцелуе, вкладывая в него все кипящие в её груди чувства, всю ту бурю, что он рождал внутри своими словами. Всё, что хотела забыть и отбросить, всё, что готова была положить на алтарь их чувств и к его ногам. Всё! Она готова была отдать ему и всё, и всю себя. И ничего не просить взамен. Бросить в огонь и сгореть дотла, до солёного пепла.

Она целовала его так, как никогда и никого другого, а он отвечал ей, вкладывая всего себя, вжимаясь в неё всем телом, обнимая руками и путаясь пальцами в волосах. Едва делая вдох, не раскрывая глаз и не помня о мире вокруг. Всё потухло и обесцветилось в объятьях Андрея, стало неважным и ненужным, пока он рядом. И не было времени, не было прошлого, не было будущего. Был только этот миг и бесконечность поцелуя. Лишь губы и сердце, бьющееся возле её сердца, вторящее и обгоняющее в страстном желании.

Лишь когда губам стало больно, а воздуха стало катастрофически не хватать, они с сожалением оторвались друг от друга. Вика сцепила свои руки на его спине, не желая больше никуда отпускать, и уложила голову на его плечо. Андрей прижимал её к себе своими большими горячими ладонями и выдыхал в шею. Потом вдруг произнёс:

— А ещё ты слушаешь ужасный старый рок и водишь мотоцикл.

Вика слегка рассмеялась этим словам, которые после всего