Илиада. Одиссея - Гомер

К вам же, конечно, и в дальнюю землю дошел об Атриде209

Слух, как домой возвратился он, как умерщвлен был Эгистом,

195 Как и Эгист наконец по заслуге приял воздаянье.

Счастье, когда у погибшего мужа останется бодрый

Сын, чтоб отмстить, как Орест, поразивший Эгиста, которым

Был умерщвлен злоковарно его многославный родитель!

Так и тебе, мой возлюбленный друг, столь прекрасно созревший,

200 Должно быть твердым, чтоб имя твое и потомки хвалили».

Выслушав Нестора, так отвечал Телемах благородный:

«Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян,

Правда, отмстил он, и страшно отмстил, и ему от народов

Честь повсеместная будет и будет хвала от потомства.

205 О, когда б и меня одарили такою же силой

Боги, чтоб так же и я мог отмстить женихам, наносящим

Столько обид мне, коварно погибель мою замышляя!

Но благодати великой такой ниспослать не хотели

Боги ни мне, ни отцу – и удел мой отныне терпенье».

210 Так Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский:

«Сам ты, мой милый, о том мне своими словами напомнил;

Слышали мы, что, твою благородную мать притесняя,

В доме твоем женихи беззаконного делают много.

Знать бы желал я: ты сам ли то волею сносишь? Народ ли

215 Вашей земли ненавидит тебя, по внушению бога?

Мы же не ведаем; может случиться легко, что и сам он

Их, возвратяся, погубит, один ли, созвав ли ахеян…

О, когда б возлюбить светлоокая дева Паллада

Так же могла и тебя, как она Одиссея любила

220 В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы!

Нет, никогда не бывали столь боги в любви откровенны,

Сколь откровенна была с Одиссеем Паллада Афина!

Если бы ею с такою ж любовью и ты был присвоен,

Самая память о браке во многих из них бы пропала».

225 Нестору так отвечал рассудительный сын Одиссеев:

«Старец, несбыточно, думаю, слово твое; о великом

Ты говоришь, и ужасно мне слушать тебя; не случится

То никогда ни по просьбе моей, ни по воле бессмертных».

Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

230 «Странное слово из уст у тебя, Телемах, излетело;

Богу легко защитить нас и издали, если захочет;

Я ж согласился б скорее и бедствия встретить, чтоб только

Сладостный день возвращенья увидеть, чем, бедствий избегнув

В дом возвратиться, чтоб пасть пред своим очагом, как великий

235 Пал Агамемнон предательством хитрой жены и Эгиста.

Но и богам невозможно от общего смертного часа

Милого им человека избавить, когда он уж предан

В руки навек усыпляющей смерти судьбиною будет».

Так отвечал рассудительный сын Одиссеев богине:

240 «Ментор, не станем о том говорить мы, хотя и крушит нам

Сердце оно; уж его возвращения мы не увидим:

Черную участь и смерть для него приготовили боги.

Я же теперь, о ином вопрошая, хочу обратиться

К Нестору – правдой и мудростью всех он людей превосходит:

245 Был, говорят, он царем, повелителем трех поколений,

Образом светлым своим он бессмертному богу подобен —

Сын Нелеев, скажи, ничего от меня не скрывая,

Как умерщвлен был Атрид Агамемнон пространнодержавный?

Где Менелай находился? Какое губящее средство

250 Хитрый Эгист изобрел, чтоб удобнее сладить с сильнейшим?

Иль, не достигнув Аргоса, еще меж чужими людьми он

Был и врага своего тем отважил на злое убийство?»

«Друг, – Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский, —

Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;

255 Подлинно так все случилось, как думаешь сам ты; но если б

В братнем жилище Эгиста живого застал, возвращаясь

В дом свой из брани троянской, Атрид Менелай златовласый,

Трупа его бы тогда не покрыла земля гробовая,

Хищные птицы и псы бы его растерзали, без чести

260 В поле далеко за градом Аргосом лежащего, жены

Наши его б не оплакали – страшное дело свершил он.

Тою порою, как билися мы на полях илионских,

Он в безопасном углу многоконного града Аргоса

Сердце жены Агамемнона лестью опутывал хитрой.

265 Прежде самой Клитемнестре божественной было противно

Дело постыдное – мыслей порочных она не имела;

Был же при ней песнопевец, которому царь Агамемнон,

В Трою готовяся плыть, наблюдать повелел за супругой;

Но, как скоро судьбина ее предала преступленью,

270 Тот песнопевец был сослан Эгистом на остров бесплодный,

Где и оставлен; и хищные птицы его растерзали.

Он же ее, одного с ним желавшую, в дом пригласил свой;

Множество бедр на святых алтарях он сожег пред богами,

Множеством вкладов, и златом и тканями, храмы украсил,

275 Дерзкое дело такое с нежданным окончив успехом.

Мы же, покинувши землю троянскую, поплыли вместе,

Я и Атрид Менелай, сопряженные дружбою тесной.

Были уж мы пред священным Сунионом, мысом Аттийским;

Вдруг Менелаева кормщика Феб Аполлон невидимо

280 Тихой своею стрелой умертвил:210 управляя бегущим

Судном, кормило держал многоопытной твердой рукою Фронтис,

Онеторов сын, наиболе из всех земнородных

Тайну проникший владеть кораблем в наступившую бурю.

Путь свой замедлил, хотя и спешил, Менелай, чтоб на бреге

285 Честь погребения другу воздать с торжеством надлежащим;

Но когда на своих кораблях крутобоких опять он

В темное море пошел и высокого мыса Малеи

Быстро достиг – повсеместно гремящий Кронион, замыслив

Гибель, нагнал на него многошумное ветра дыханье,

290 Поднял могучие, тяжкие, гороогромные волны.

Вдруг корабли разлучив, половину их бросил он к Криту,

Где обитают кидоны у светлых потоков Ярдана.

Виден там гладкий утес, восходящий над влагой соленой,

В темное море вдвигаясь на крайних пределах Гортины;

295 Там, где великие волны на западный берег у Феста

Нот нагоняет и малый утес их дробит, отшибая,

Те корабли очутились; проворством спаслися от смерти

Люди; суда ж их погибли, разбившись об острые камни.

Пять остальных кораблей темноносых, похищенных бурей,

300 Ветер могучий и волны ко брегу Египта примчали.

Там Менелай, собирая сокровищ и золота много,

Странствовал между народов иного языка, и в то же

Время Эгист совершил беззаконное дело в Аргосе,

Смерти предавши Атрида, – народ покорился безмолвно.

305 Целые семь лет он властвовал в златообильной Микене;

Но на осьмой из Афин возвратился ему на погибель

Богоподобный Орест; и убийцу сразил он, которым

Был умерщвлен злоковарно его многославный родитель.

Пир учредив для аргивян великий, свершил погребенье

310 Он и преступнице матери вместе с Эгистом презренным.

В самый тот день и Атрид Менелай, вызыватель в сраженье,

Прибыл, богатства собрав, сколь могло в кораблях уместиться.

Ты же недолго, мой сын, в отдаленье от родины странствуй,

Дом и наследье отца благородного бросив на жертву

315 Дерзких грабителей, жрущих твое беспощадно; расхитят

Все, и без пользы останется путь, совершенный тобою.

Но Менелая Атрида (советую, требую) должен

Ты посетить; он недавно в отечество прибыл из чуждых

Стран, от людей, от которых никто, занесенный однажды

320 К ним по широкому морю стремительным ветром, не мог бы

Жив возвратиться, откуда и в год долететь к нам не может

Быстрая птица, – столь страшно великой пучины пространство.

Ты же поедешь отсюда иль морем со всеми своими,

Или, когда пожелаешь, землею: коней с колесницей

325 Дам я, и сына с тобою пошлю, чтоб тебе указал он

Путь в Лакедемон божественный, где Менелай златовласый

Царствует; можешь ты сам обо всем расспросить Менелая;

Лжи он, конечно, не скажет, умом одаренный великим».

Кончил. Тем временем солнце померкло и тьма наступила.

330 К Нестору слово свое обративши, сказала Афина:

«Старец, твои рассудительны речи, но медлить не станем;

Должно отрезать теперь языки,211 и царю Посейдону

Купно с другими богами вином сотворить возлиянье;

Время подумать о ложе покойном и сне миротворном;

335 День на закате угас, и уж боле не будет прилично

Здесь нам сидеть за трапезой богов; удалиться пора нам».

Так говорила богиня; почтительно все ей внимали.

Тут для умытия рук им служители подали воду;

Отроки светлым кратеры до края наполнив напитком,

340 В чашах его разнесли, по обычаю справа начавши;

Бросив в огонь языки, сотворили они возлиянье,

Стоя; когда ж сотворили его и вином насладились,

Сколько желала душа, Телемах благородный с Афиной