Сборник "Один плюс один" - Дмитрий Громов

кто впивает чуждый опыт, ловит отдаленный топот,

кто с очей смывает копоть, видя свет иной!..

…Пес под тополем зевает, крыса шастает в подвале,

старый голубь на дувале бредит вышиной –

крыса, тополь, пес и птица, вы хотите прекратиться?

Вы хотите превратиться, стать на время мной?!

Поступиться вольным духом, чутким ухом, тощим брюхом?

На софе тепло и сухо, скучно на софе,

в кисее из лунной пыли… Нас убили и забыли,

мы когда-то уже были целою страной,

голубями, тополями, водоемами, полями,

в синем небе журавлями, иволгой в руке,

неподкованным копытом… Отгорожено, забыто,

накрест досками забито, скрыто за стеной.

…Жизнь в ночи проходит мимо, вьется сизой струйкой дыма,

горизонт неутомимо красит рыжей хной…

Мимо, путником незрячим сквозь пустыни снег горячий,

и вдали мираж маячит дивной пеленой:

золотой венец удачи – титул шаха, не иначе!

Призрак зазывалой скачет: эй, слепец, сюда!

Получи с медяшки сдачу, получи динар впридачу,

получи… и тихо плачет кто-то за спиной.

Ночь смеется за порогом: будь ты шахом, будь ты Богом –

неудачнику итогом будет хвост свиной,

завитушка мерзкой плоти! Вы сгниете, все сгниете,

вы блудите, лжете, пьете… Жизнь. Насмешка. Ночь.

КАСЫДА ПОСЛЕДНЕЙ ЛЮБВИ

Ты стоишь передо мною, схожа с полною луною,

С долгожданною весною – я молчу, немея.

Дар судьбы, динар случайный, ветра поцелуй прощальный,

Отблеск вечности печальный – я молчу, не смея.

Пусть полны глаза слезами, где упрек безмолвный замер –

Я молчу, и мне терзает душу жало змея.

Заперта моя темница, и напрасно воля мнится,-

Не прорваться, не пробиться… О, молчу в тюрьме я!

Отвернись, уйди, исчезни, дай опять привыкнуть к бездне,

Где здоровье – вид болезни, лук стрелы прямее,

Блуд невинностью зовется, бойня – честью полководца…

Пусть на части сердце рвется – я молчу. Я медлю.

…ты лежишь передо мною мертвой бабочкой ночною,

Неоправданной виною – я молчу, немея.

Отливают кудри хною, манит взор голубизною,

Но меж нами смерть стеною – я молчу, не смея.

…я лежу перед тобою цитаделью, взятой с бою,

Ненавистью и любовью – ухожу, прощайте!

Тенью ястреба рябою, исковерканной судьбою,

Неисполненной мольбою – ухожу, прощайте!

В поношении и боли пресмыкалась жизнь рабою,

В ад, не в небо голубое ухожу. Прощайте.

КАСЫДА СЛУЧАЙНОЙ УЛЫБКИ

(дуэтом с Д. Громовым)

Миновала давно моей жизни весна.

Кто из нас вечно зелен? – одна лишь сосна.

Нити инея блещут в моей бороде,

Но душа, как и прежде, весною пьяна.

Пей, душа! Пой, душа! – полной грудью дыша.

Пусть за песню твою не дадут ни гроша,

Пусть дурные знаменья вокруг мельтешат –

Я бодрее мальчишки встаю ото сна!

Говорят, что есть рай, говорят, что есть ад,

После смерти туда попадешь, говорят,

В долг живем на земле, взявши душу взаймы,

И надеждами тщетными тешимся мы.

Но, спасаясь от мук и взыскуя услад,

Невдомек нам, что здесь – тот же рай, тот же ад!

Золоченая клетка дворца – это рай?

Жизнь бродяги и странника – ад? Выбирай!

Или пышный дворец с изобильем палат

Ты, не глядя, сменял бы на драный халат?! –

Чтоб потом, у ночных засыпая костров,

Вспомнить дни, когда был ты богат, как Хосров,

И себе на удачу, себе на беду,

Улыбнуться в раю, улыбнуться в аду!

КАСЫДА ПРОТИВОРЕЧИЙ

Ноет тело, ломит кости, и брюзжу по-стариковски:

Вместо спелой абрикоски – гниль повидла.

Змий зеленый ест печенку, ловкий черт увел девчонку,

И дает девчонка черту… Аж завидно.

По стране беднеет волость, на стерне желтеет колос,

И в ноздре колючий волос – вместо свиста.

Клонит в сон на шумном бале, гороскопы задолбали,

Мне бы бабу, но до баб ли?! – это свинство.

Зачерствело, скисло тесто, в тексте глухо без подтекста,

На вопрос ответишь честно – бьют по роже.

Плоски выдумки у голи, скучен хмель у алкоголя,

Гой ли, генерал де Голль ли, – век наш прожит.

А у века в бронзе веки: "Поднимите, человеки!

Если гляну, так навеки быть вам прахом!.."

На горе "Червона Рута" отпевает Хому Брута:

"Это круто! Ох, как круто! Свистнем раком?.."

Шито-крыто, жирно-сыто… Что брюзжишь, моя касыда?

Ох, достану до косы-то! Намотаю,

Об колено головою! – воешь, падла? "Нет, не вою!"

Был один, а стало двое. Значит, стая.

Значит, снова за добычей, львиным рыком, кровью бычьей,

Из тоски отраву вычел,– что осталось?

Что, усталость? Отлеталась? Рухлядь медный дядька Талос,

А у нас хребет и фаллос – звонкой сталью-с!

Черту вместо петли – чётки, ни к чему чертям девчонки,

Спросим: "Деточка, почем ты? Хочешь песню?!

Хочешь слово? Хочешь снова? Черт не старый, я не новый,

Но завидная основа – поднебесье!

Мы на облаке с тобою, да с касыдой, да с любовью,

Да с проказницей любою в ритме вальса,

Да с рассвета до обеда: сальто, фляки и курбеты…

Эй, забытый гром победы! Раздавайся!

…раздевайся!

КАСЫДА СОМНЕНИЙ

Седина в моей короне, брешь в надежной обороне,

Поздней ночью грай вороний сердце бередит,

Древний тополь лист уронит,– будто душу пальцем тронет,

И душа в ответ застонет, скажет: "Встань! Иди.."

Я – король на скользком троне, на венчанье – посторонний,

Смерть любовников в Вероне, боль в пустой груди,

Блеск монетки на ладони, дырка в стареньком бидоне,