Неизвестный В.Я. Пропп. Древо жизни. Дневник старости - Владимир Яковлевич Пропп

30. VI.[1970] вечером.

Да, моя жизнь интересна.

С вечера лег рано, хотел встать в 6. Но проспал до 7, а потом и до 8. Вчера дождь и туман. Сегодня солнце. Сажусь работать. Пишу спец. курс. Дошел до сказок о Золушке и невинно гонимых. Вновь переживаю красоту и глубину этой сказки. Но сказать не умею, не получается. Об этом нельзя говорить научным языком. Но я хочу довести до сознания своих студентов всю эту значительность. Хочу облагородить их вкус. Работа не ладится, я бросаю. Иду к рояли. Хочу работать, а не просто играть. Ищу в нотах сонату Гайдна G-dur. Не нахожу. Зато нахожу прелестное рондо Бетховена. Играю. Вспоминаю rondino Крейслера. Ставлю и слушаю. Как прекрасно, как прекрасно. Я весь охвачен. Как по-своему понял тему Бетховена, как выразил себя! У меня нет дара выражать себя в искусстве. Мое самое большое счастье состоит в умении восхищаться. Весь мой внутренний пожар вновь охватывает меня. Я ставлю Rosmarin, Liebenleid <нрзб>. Я когда-то слышал самого Крейслера. Теперь так играть не умеет никто. Почему? Какая чистота и сила звука, какая чистота, какая в сдержанности сила заражающей эмоции.

Потом берусь за Гайдна. И он заражает счастьем. Такая тонкость! И у меня кое-что начинает получаться. Я работаю интенсивно. Но надо еще много. Мне все кажется, что никто этой музыки уже не понимает. Потом вдруг звонит Анисимов[329]. Он большой ученый, но испорчен страхом. Под каждое утверждение цитирует бесконечно Маркса. Но он знаток, я его уважаю. Просит быть редактором новой книги «Духовная жизнь в первобытной истории». Я соглашаюсь. Говорю: ответственный редактор – фигура совершенно ненужная. Моя тактика как редактора – полное невмешательство.

Рукопись прислали с курьером. Читаю. Вот стиль: «Сознание субъекта первобытной истории воплощает в себе не только богатство индивидуального опыта…» Как это? Сознание воплощает опыт? Я пробегаю глазом 6 страниц – в голове ничего не остается, кроме простейших мыслей Маркса.

Я живу сознанием чуда. И все, что имеет прикосновение к чуду – это мое, это наполняет меня блаженством жизни. К этому относится все великое. А великое бывает в самом малом.

Вечером играю сонату fis-moll Шуберта. И вновь я охвачен сладостью и радостью бытия; я не все в ней понимаю, но душа охвачена тесным объятием счастья, которое стесняет мне грудь до боли.

Купил для дачи однотомник Пушкина. Я не могу прожить недели, не прикоснувшись к Пушкину. Томашевский[330] ничего в нем не понял.

25. VII.[1970].

Die herz-und sinnbetörenden Melodien Schuberts sind jetzt der einzige Inhalt meines Lebens. Wie groß er war. Das, was ich im Leben erlebe, ist durch ihn ausgedrückt. Es ist nicht nur Musik, sondern durch. Musik etwas sehr Großes, was er bestreben hat, sonst hätte er nie so schreiben können. Indem ich ihn erlebe, erlebe ich alles, was in mir vorgeht, erhöht und verklärt.

Ich bin in großer Sorge um Regina. Sie läßt nichts von sich wissen. Niemand weiß von ihr. Vielleicht ist sie krank nach Hause gefahren?[331]

Комментарий

В фонде В. Я. Проппа среди материалов к биографии самые замечательные документы – это дневники, которые он начал вести с 1911 г. К сожалению, записи ученый вел нерегулярно, кроме того, есть основание предположить, что значительная часть дневников утрачена. Безвозвратно.

Но сохранился потрясающий документ В. Я. Проппа – дневник его последних девяти лет жизни (ед. хр. 189). Рукопись содержит 165 рукописных страниц, на первой из них написано «Дневник старости. 1962-196…» и изображена горящая свеча и поникшая веточка над ней. Записи велись несистематически, иногда Владимир Яковлевич не прикасался к дневнику несколько месяцев и даже лет; большинство записей сделаны на русском языке, небольшая часть – на немецком.

В данной публикации переводы с немецкого языка сделаны Р. Ю. Данилевским, которому выражаю глубокую благодарность.

При подготовке рукописи к печати допущены незначительные купюры, касающиеся записей сугубо личного характера. Изъятия отмечены отточиями в ломаных скобках <…>. Подчеркнутые автором слова выделены курсивом.

Немногие непрочитанные слова отмечены знаком <нрзб>. Раскрыты и отмечены квадратными скобками авторские сокращения слов. В случае необходимости, если в рукописи указаны лишь число и месяц записи, дата дополнена указанием на год записи, и это отмечено квадратными скобками.

Необходимые библиографические ссылки, дополнения и разъяснения к тексту подготовлены А. Н. Мартыновой.

Комментарии А. Н. Мартыновой.

он стремился, иначе он не смог бы так писать. Переживая его, я переживаю все, что происходит во мне, возвышает и просветляет.

Я очень беспокоюсь о Регине. От нее нет никаких вестей. Никто о ней не знает. Может быть, она заболела и уехала домой?

Из немецких стихотворений

В архиве В. Я. Проппа сохранилось довольно много стихотворений на немецком языке, написанных автором в молодые годы. По крайней мере, в одной из тетрадей (так называемая «желтая тетрадь») имеется рукописный проект титульного листа как бы к предполагающемуся поэтическому сборнику: «Gedichte. Hermann Mald<emar>). Ргорр. St. Petersburg, 1921».

Стихотворения молодого автора свидетельствуют о присущем ему тонком чувстве слова. В них – звучные рифмы, многообразие ритмики, нередки аллитерации – хорошо разработанная эвфония, к которой так тяготела западноевропейская и русская поэзия начала XX в. Вообще в этих стихах ощущается влияние традиций (у молодого стихотворца иначе и быть не могло). Отчасти это традиции немецкой классической поэзии, медитативной лирики Шиллера и позднего Гете, но слышатся там и романтические ноты. Особенно же близка лирика В. Я. Проппа, как кажется, к поэзии немецкого и австрийского модерна (Ф. Ницше, Р. М. Рильке) и – по темам, по изысканным подчас образам – к русскому Серебряному веку (А. Блок, М. Кузмин). При этом содержание стихов отнюдь не сводится к повторению традиционных мотивов. В немецких стихотворениях будущего выдающегося русского ученого присутствует незаурядная личность с ее глубокой и оттого по преимуществу полной печали, внутренней жизнью, с тончайшими переливами настроений – и не только сугубо замкнутых на личных переживаниях, но иногда и таких, «в которых отразился век».

После каждого стихотворения или после группы их (цикл «Офелия») помещены русские переводы, в которых передается основное содержание и по возможности образность, мелодика и приблизительный ритмический рисунок каждого стиха (перевод сделан без рифм).

* * *

Ich suchte dich auf allen Straßen

Mit meinen Blicken zu erfassen.

Es tanzte ums Laternenlicht

Der nasse Schnee – ich sah dich nicht.

Ich