Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Конечно, нет.

— Тогда имя Карлоса должно было всплыть вместе с кем-то в кругах «Медузы», кто уже знал о Джейсоне Борне. Иначе быть не могло. Ты ведь не упоминал кого-либо из них в разговоре с Армбрустером, или Свайном, или Аткинсоном в Лондоне?

— Конечно, нет. Момент был не подходящий; мы не были готовы дернуть за эти рычаги.

— Кто остался? — спросил Холланд.

Алекс уставился на дэ-це-эр.

— Боже правый, — выдохнул он. — ДеСоле?

— Да, ДеСоле, очень низкооплачиваемый специалист, который так занятно, но непрерывно жаловался, что не было никакой возможности дать детям и внукам хорошее образование на правительственную зарплату. Он был в курсе всего, что мы обсуждали, начиная с твоего нападения на нас в конференц-зале.

— Да, но это ограничивалось Борном и Шакалом. Не было никакого упоминания об Армбрустере или Свайне, никакого Тигартена или Аткинсона — теперешняя «Медуза» вообще никак не фигурировала. Дьявол, Питер, да ты сам не имел о ней представления каких-то семьдесят два часа назад.

— Да, но ДеСоле знал, потому что продался; он уже был частью ее. Должно быть, его предупредили. «… Будь осторожен. В нас внедрились. Какой-то маньяк хочет нас разоблачить»… Ты сам говорил мне, что везде, от Комиссии по торговле до отдела снабжения Пентагона и посольства в Лондоне, стали жать на сигналы тревоги.

— Ну да, — согласился Конклин. — Да так, что двоих из них пришлось удалить вместе с Тигартеном и нашим раздраженным кротом . Старейшины Снейк Леди быстро поняли, кто у них слабое место. Но как сюда вписываются Карлос и Борн? Не вижу связи.

— Кажется, мы решили, что она все-таки есть.

— ДеСоле? — Конклин покачал головой. — Это провокационная мысль, но она не подходит. Он не мог предположить, что я знал о внедрении в «Медузу», потому что мы тогда еще его не начали.

— Но после начала последовательность событий не могла не обеспокоить его хотя бы потому, что неприятности слишком быстро следовали одна за другой. Как быстро? Через какие-то часы.

— Меньше, чем через двадцать четыре… Но они все равно ничем не были связаны друг с другом.

— Не для аналитика, — возразил Холланд. — Если оно ходит, как утка, и звучит, как утка — ищи утку. Я не исключаю, что в какой-то момент ДеСоле как-то увязал между собой Джейсона Борна и психа, просочившегося в «Медузу» — новую «Медузу»…

— Ради всего святого, как?

— Не знаю. Возможно, все из-за того, что, по твоим словам, Борн — выходец из старой сайгонской «Медузы» — почему бы не начать с этого.

— Боже, может, ты и прав, — сказал Алекс, откинувшись на диване. — Движущей силой, которую мы дали нашему безымянному психу, было то, что он оказался отрезан от новой «Медузы». Я сам так говорил по телефону. «Он потратил годы, чтобы собрать сведения…» «У него есть имена, должности и банковские счета в Цюрихе…» Боже, я слепец! Я говорил все это совершенно посторонним людям во время телефонной операции и ни разу даже не задумался о том, что упоминал связь Борна с «Медузой» на той встрече, когда ДеСоле был здесь .

— Но почему ты должен был об этом подумать? Ты со своим человеком решил играть каждый свою игру.

— На то были веские причины, — ответил Конклин. — Из того, что я знал, ты сам мог оказаться членом «Медузы».

— Вот спасибо.

— «Рады вас видеть, но не надо нам этого дерьма. Мы уже получили всю информацию из Лэнгли…» — вот, что я услышал из Лондона. Что бы ты об этом подумал и что предпринял?

— То же, что и ты, — ответил Холланд с натянутой улыбкой. — Но тебе следовало быть гораздо умнее, чем я.

— Вот спасибо.

— Не вини себя, ты сделал то же, что сделал бы любой из нас на твоем месте.

— За это я тебе благодарен. И, конечно, ты прав. Это должен был быть ДеСоле; как он это сделал, я не знаю, но это точно был он. Он помнит все за многие годы. Его мозг как губка, которая все в себя впитывает и ничего не выпускает. Он мог вспоминать слова и выражения, даже спонтанные выкрики одобрения или осуждения, которые остальные из нас забыли… А я дал ему полную историю Борна-Шакала. А потом кто-то из «Медузы» использовал ее в Брюсселе.

— Они сделали даже больше, Алекс, — сказал Холланд, наклоняясь вперед и беря несколько бумаг со стола. — Они украли твой сценарий, узурпировали твою стратегию. Они стравили Джейсона Борна с Карлосом-Шакалом, но ситуацию контролируешь не ты, а «Медуза». Борн вернулся в Европу, где он был тринадцать лет назад, с женой или без, с той лишь разницей, что теперь, помимо того, что Карлос, Интерпол и каждый полицейский континента готов убить его при первой возможности, он заполучил еще одного смертельного врага.

— Это написано в тех бумажках, что ты читаешь, да? Информация из Нью-Йорка?

— Не совсем это, но я так думаю. Это перекрестное опыление, о котором я уже говорил, та пчелка, что перелетает с одного сгнившего цветка на другой, перенося яд.

— Ну же?

— Николо Деллакрус и те, что над ним.

— Мафия?

— Это не противоречит обстоятельством, и даже социально приемлемо. «Медуза» выросла из сайгонского корпуса офицеров, и она все еще поручает грязную работу голодным работягам и продажным сержантам. Типа Ники Д. и людей вроде сержанта Фланнагана. Когда дело доходит до убийства, похищения или применения наркотиков к захваченным, высокопоставленные чистюли стоят в стороне, чтобы не засветиться.

— Но, как я понимаю, ты их нашел, — сказал нетерпеливый Конклин.

— Опять же, мы так думаем — после осторожной консультации с Нью-Йоркской антикриминальной организацией, называемой Взвод U.S.

— Никогда раньше не слышал о них.

— Это в основном американцы итальянского происхождения; они называют себя «неприкасаемыми сицилийцами». Отсюда аббревиатура U.S. с двойным смыслом.

— Остроумно.

— Да, в отличие от их работы… Согласно архивам счетов «Реко-Метрополитэн»…

— Кого-кого?

— Компании, установившей автоответчик на Сто тридцать восьмой улице в Манхэттене.

— Извини. Продолжай.

— По их данным, автоответчик был сдан в аренду маленькой плодоимпортной компании, расположенной на Одиннадцатой авеню в нескольких кварталах от пирса. Час назад мы получили телефонные записи по этой фирме за последние два месяца, и угадай, что мы нашли?

— Не томи, — взмолился Алекс.

— Девять звонков на вполне рядовой номер в Бруклин Хейтс и три звонка с промежутком в час на совершенно невероятный номер на Уолл-стрит.

— Кто-то сильно волновался…

— Так мы и подумали — мы, в данном случае, наше подразделение. Мы спросили сицилийцев, что они знают о Бруклин Хейтс.

— ДеФазио?

— Скажем так, он живет там, но телефон зарегистрирован на имя компании «Атлас Койн Вендинг Машинз» в Лонг-Айленд Сити.

— Это подходит. Криво, но подходит. А что сам ДеФазио?

— Это глава среднего уровня, хотя и весьма амбициозный, в семье Джианкавалло. Он очень близкий, очень скрытный, очень порочный… и очень голубой.

– Боже правый! ..

— Неприкасаемые просили нас держать язык за зубами. Они сами намереваются это использовать.

— Ерунда, — тихо проговорил Конклин. — Одна из первых истин, которую мы усвоили в этом деле, это то, что надо врать всем и каждому, особенно тем, кто имеет глупость нам доверять… А что со вторым номером?

— Чуть ли не самая мощная юридическая фирма на Уолл-стрит.

— «Медуза», — твердо заключил Алекс.

— Я тоже так думаю. У них два этажа в здании и в штате семьдесят шесть юристов. Который — или которые из них — «Медуза»?

— Да мне наплевать! Надо следить за ДеФазио и любыми указаниями, которые он посылает в Париж. В Европу для Шакала. Это они охотятся за Джейсоном, и это все, что меня сейчас интересует. Надо работать над ДеФазио. Эта ниточка может нас к кому-нибудь привести!

Питер Холланд откинулся на спинку стула, серьезный и напряженный.

— Все шло к этому, не так ли, Алекс? — спросил он тихо. — У каждого из нас есть свои приоритеты… Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти жизни Джейсона Борна и его жены, но не стану нарушать клятву защищать прежде всего эту страну. Я не могу так поступить, и ты это знаешь. Мой приоритет — «Медуза», как ты сам сказал, картель, имеющая своей целью создать правительство внутри нашего правительства. За ними я и должен охотиться. В первую очередь, немедленно и не заботясь о потерях. Проще говоря, друг мой — а я надеюсь, что ты мой друг, — Борны, кем бы они ни были, могут быть пущены в расход. Мне очень жаль, Алекс.

— Ты меня за этим на самом деле вызвал этим утром, не так ли? — спросил Конклин, опираясь на трость и неловко поднимаясь с дивана.

— Да.

— Что ж, у тебя свой план игры против «Медузы» — и мы не можем быть частью его.