Семейка Лампри. Танцующий лакей - Найо Марш

— Я этого не делал, — забормотал он. — Это все Харт. Вторая ловушка. Не смотрите на меня так. Вы все равно ничего не докажете.

Аллейн шагнул вперед, и Николас кинулся на него, но Бейли и Фокс схватили его с двух сторон.

Глава 17

ОТЪЕЗД

Всю ночь в Хайфолде шёл дождь. Когда в бледных предрассветных сумерках Аллейн брился и умывался, по крыше дома все еще настойчиво барабанил ливень. В пять часов утра позвонили из Большого Чиппинга и сообщили, что полиция направляется через Пен-Джиддинг, а санитарная машина уже в пути. В половине шестого Николас Комплайн, сидевший у стола, опустив на согнутую руку голову, поднял покрытое пятнами лицо и, нарушив шестичасовое молчание, заявил, что хочет дать показания.

В шесть часов к Аллейну явился тщательно одетый доктор Харт. Он сказал, что с разрешения властей хотел бы немедленно уехать домой.

— Моя жена, — добавил он, — попросила подвезти ее. Я готов это сделать, если вы не против.

Аллейн охотно согласился. Затем доктор привел инспектора в крайнее замешательство, произнеся торжественную речь об учтивости и честности британской полиции.

— Ни на секунду не сомневался в результате, — добавил он. — Как только я услышал о смерти Уильяма Комплайна, я сразу понял, что это дело рук его брата.

— Вы единственный из всей компании не позволили себя одурачить. Почему вы были так уверены?

— Я слишком хорошо знаю жену, — просто ответил доктор. Он сложил на животе руки, нахмурился и задумчиво продолжал: — Моя жена — необыкновенно расчетливый и эгоистичный человек. У нее был роман с Николасом Комплайном. Я видел это и мучился. Она любила его не больше и не меньше, чем вообще способна любить кого-нибудь, кроме себя. Совершенно ясно, что он решил заполучить ее. Не знаю, была она его любовницей или нет, но в любом случае моя подозрительность и сцены, которые я постоянно устраивал, ей надоели. Наверняка он уговаривал ее бросить меня, а еще лучше — развестись. Естественно, она это сделать отказалась. Молодой человек без денег — ради этого не стоило рисковать своим общественным положением. Но молодой человек — хозяин имения, с прекрасными видами на будущее — это уже другое дело. Не сомневаюсь, она ему на это намекала. Не думаю, чтобы она подозревала, что убийца — он, и уж совсем вряд ли была его соучастницей. Она никогда бы не стала так рисковать. Нет. Она считала, что Уильяма убил я и что, когда меня повесят, она благоразумно переждет какое-то время и выйдет замуж за брата.

— Боюсь, что теперь ей это не удастся, — мрачно произнес Аллейн.

— Разумеется. Но если вы станете ее допрашивать, она уж постарается вас убедить, что Николасом руководили только корыстные мотивы, а она лишь жертва его навязчивых ухаживаний. Теперь она, конечно, захочет вернуться ко мне. — Аллейн бросил на него быстрый взгляд. — Нет, — покачал головой доктор Харт. — Я уже пришел в себя от этого наваждения. Она была готова предать меня. Перед самым убийством она сказала, что если что-нибудь случится с Комплайном, она во всем обвинит меня. Я не поверил ей. Но она заявила, что, если на карту поставлено так много, она готова на все. Знаете, у меня было такое ощущение, будто сокровище, которое я берег и лелеял, оказалось обычным хламом. Теперь у меня не осталось к ней никаких чувств.

— Спасибо, что были со мной откровенны, — проговорил Аллейн.— Когда все это кончится, что вы намерены делать?

— Я хирург. Боюсь, что наша профессия здесь вскоре пригодится. Кто знает, может, тогда я смогу принести куда больше пользы, чем теперь, латая увядшие физиономии. — Доктор Харт потянул себя за губу. — И все же я очень хотел спасти ей жизнь.

— Ну, не думаю, что оказали бы этим ей большую услугу.

— Да, вы правы. До свидания, старший инспектор, — проговорил он, неловко кланяясь.

Аллейн посмотрел ему вслед. Нарочито иностранная фигура в типично английском твидовом костюме. Чуть позже он услышал, как к дому подъехала машина. Вошел Бейли и передал, что мадам Лисс хотела бы с ним побеседовать. Аллейн поморщился:

— Я занят. Скажите, что мистер Фокс готов принять ее. Думаю, у нее сразу отпадет желание разговаривать.

В половине седьмого в библиотеку вошли Мандрэг и Клорис и спросили, можно ли им уехать. Пальто они держали в руках.

— Конечно, — ответил Аллейн, — но вам придется вернуться на дознание. Так что мы еще увидимся.

— Да, мы знаем. Когда это будет?

— Думаю, в среду.

— Джонатан приглашал нас остаться, но мы решили сменить обстановку и поехать в Лондон. Можем по дороге заглянуть к Коплэндам. Что-нибудь передать от вас?

Аллейн дал им записку, но Мандрэг и Клорис не уходили.

— Видите ли, мы надеялись, — нерешительно начал Мандрэг, — может, вы, так сказать, рукой мастера распутаете для нас самые сложные узлы. Или это нельзя?

— Какие узлы? — улыбнулся Аллейн.

— Ну, например, — подсказала Клорис, — почему Обри столкнули в пруд? Это что, Николас сделал?

— Да.

— Но он ведь узнал Обри!

— Именно потому, что узнал.

— Господи!

— А мы-то поняли все по-другому, — задумчиво проговорил Мандрэг. — Маленькие следы и ее письмо. Мы решили, что миссис Комплайн вышла из дома, чтобы не дать Николасу окунуться, приняла меня за злорадствующего Уильяма и, поддавшись подавляемому чувству неприязни, спихнула в воду.

— А потом, — подхватила Клорис, — услышав, что Билл погиб, помешалась и вообразила, что сама его каким-то образом и убила.

— Весьма хитроумно. — Аллейн слегка улыбнулся. — Но не совсем правильно. Как бы ей удалось спуститься по ступенькам так, чтобы вы ее не заметили? Даже если бы это было возможно, она ведь прекрасно могла вас разглядеть, когда вы стояли у воды. Более того, она знала, что Уильям еще в доме. И ей ведь потом обо всем рассказали, она знала, что в воду упали вы. Даже если бы она вас туда столкнула, она бы вскоре узнала о своей ошибке. Как же ей могло прийти в голову, что она убила Уильяма?

— Ну а письмо?

— С письмом все намного трагичнее. Ни о каком помешательстве речи быть не может. Миссис Комплайн действительно стояла на террасе и смотрела вниз. А через несколько минут горничная заметила, что в дом она вернулась страшно взволнованная. Уверен, Мандрэг, что она видела, как ее любимчик Николас столкнул вас в воду. Но тогда она решила, что это всего лишь грубая и опасная шутка. А вот что она подумала потом, когда узнала, как Николас валит вину на Харта, а себя представляет неудавшейся жертвой? И что она подумала, когда Николас заявил, что Харт подстроил ловушку с Буддой? А вам не кажется, что в той истерике она себя уже немного выдала, выдала свои подозрения? И наконец, в последний вечер Николас является к ней и говорит, что Уильяма убили, спутав с ним. Что она должна была подумать? Зная то, что знала она, к какому выводу можно было прийти? Ее обожаемый сын убил брата. И вот она делает последнюю попытку спасти и его самого, и легенду, которую она создала вокруг него. Она написала такое письмо, чтобы он ясно понял, что она обо всем догадалась, но чтобы мы подумали, что убийца — она. И все же она не смогла заставить себя написать прямо, что убила своего сына. Николас все понял, но и мы — тоже.

— Мне и в голову не приходило, что это мог сделать Николас, — помолчав проговорил Мандрэг.

— А кому, как не вам, следовало догадаться. Ведь плащ-то вам дал Комплайн. Так? Выглянув из окна павильона, он узнал вас, когда вы стояли у воды. Возможно, у него возникло чувство, что он смотрит на самого себя. Я думаю, именно тогда ему показалось, что он может добиться успеха в своей бредовой затее.

— Какой бредовой затее?

— Устроить несколько покушений на собственную особу на основе, как говорят юристы, идеи ошибочного опознания. Эту мысль он вам всем и внушил. Он просто навязывал ее. Он вас столкнул в пруд, и он же вас спас. А потом принялся кричать всем и каждому, что Харт пытался его утопить. Очевидно, что-то в этом роде он замышлял уже давно. Харт писал ему угрожающие письма. И вот, воспользовавшись этим, Комплайн в первый же вечер, довольно неумело подражая почерку Харта, нацарапал себе пресловутое послание. Как только мы доказали, что Харт не писал его, стало очевидным, что сделать это мог только Николас. Может, и плащ-то он дал вам специально. Он ведь знал, кто где находится и, наверное, потом видел, как Харт в одиночестве направился по дороге. Не удалась бы затея, тоже ничего страшного. Потом он устроил представление с собственным бегством, хотя прекрасно знал, что пройти по сугробам невозможно. Если бы с ним никто не пошел, он все равно вернулся бы весь в снегу и с какой-нибудь выдумкой. Затем, выждав, когда вы уйдете переодеваться к обеду, он устроил сам себе ловушку. Правда, он не рассчитывал, что мадам Лисс будет смотреть ему вслед. Он собирался просто толкнуть дверь так, чтобы Будда упал на пол. Но ее присутствие подпортило все дело, и ему пришлось пойти на некоторые жертвы. Будду же он выбрал лишь потому, что накануне вечером Харт трогал его руками. По этой же причине он выбрал и топорик мери, но здесь он размазал отпечатки Харта. Сам он, разумеется, был в перчатках.