Симон Визенталь. Жизнь и легенды - Том Сегев

Этот суд, который сам же Визенталь инициировал, представлял собой самую масштабную попытку доказать, что он сотрудничал с нацистами, и с этой целью Крайский задействовал весь находившийся в его распоряжении административный ресурс. Но хотя его адвокат Гюнтер Блеха, брат министра внутренних дел, получил материалы, собранные спецслужбами нескольких стран, доказать он так ничего и не смог.

Архивы спецслужб ГДР и Польши были впоследствии для исследователей открыты. Материалов, доказывающих, что Визенталь сотрудничал с нацистами, в них нет. Его фотографии часто публиковались в газетах, и он много выступал на телевидении, но, несмотря на его большую известность, ни один из бывших узников концлагерей ни разу в нем не опознал капо и ни один нацистский ветеран ни разу на него не показал пальцем как на коллаборациониста.

Глава восемнадцатая. «Это одни и те же дети»

1. По следам Колумба

Между первым и вторым раундами своего конфликта с Крайским Визенталь опубликовал книгу, где утверждалось, что Христофор Колумб был евреем. Историком, как и писателем, Визенталь не был, но, за исключением своей коллекции марок, ничто так любил, как загадки истории. Подобно альпийским озерам, история была для него неисчерпаемым кладезем увлекательных тайн.

Гипотеза о еврейском происхожении Колумба (которую выдвигали до него и другие) заинтересовала его еще в 50-е годы, в период сотрудничества с американцами. Он был обязан им жизнью и чувствовал глубокую потребность отплатить добром. Как бы это было прекрасно и символично, если бы оказалось, что Америка обязана своим открытием еврею! В течение двадцати последующих лет он читал каждую книгу об открытии Америки, которую только мог достать, собирал даты, имена и разного рода информацию, а когда смог уже себе это позволить, посетил также библиотеки, расположенные в старинных итальянских и испанских монастырях. Особенно интересовала его загадочная завитушка, которую Колумб в письмах к сыну имел обыкновение помещать в верхнем левом углу. Достаточно небольшого усилия зрительного воображения, чтобы увидеть в ней ивритскую аббревиатуру, которую верующие евреи помещают перед каждым написанным текстом и которая означает «С Божьей помощью».

История жизни Колумба окутана завесой тайны, а когда Визенталь начал им интересоваться, историки все еще спорили даже о самых элементарных фактах его биографии: где и когда он родился и какова его точная фамилия. Возможно, он происходил из еврейской семьи. Есть документы, позволяющие утверждать, что в финансировании его путешествий принимали участие богатые евреи. Визенталь полагал, что они искали новую страну. Колумб отправился в свое первое путешествие 3 августа 1492 года, через несколько часов после того, как Испанию в соответствии с королевским «Эдиктом об изгнании» должен был покинуть последний еврей. Визенталь полагал, что это не случайно.

Среди тех, кто отправился с Колумбом в плавание, был человек по имени Луис де Торрес, которого ранее звали Йосеф Бен Алеви Аиври. Он был нанят как переводчик. Визенталь предполагал, что Колумб взял с собой человека, знавшего иврит, так как надеялся найти страны, населенные евреями – потомками десяти пропавших колен.

Исторические исследования служили Визенталю убежищем от жизненных бурь и успокаивали его. Он относился к ним всерьез и в 1972 году опубликовал их результаты в виде книги «Паруса надежды». Книга была написана сухо, и, несмотря на то что ее издали в нескольких странах, с коммерческой точки зрения провалилась. Визенталя это расстроило. «Израильтяне, конечно, книгу не опубликуют», – писал он своему другу, бывшему агенту Моссада, и действительно, на иврите книга вышла только через двадцать лет. Одна из крупнейших западногерманских газет «Ди цайт» опубликовала разгромную рецензию, а через некоторое время Визенталю пришлось пережить обиду, тяжелее которой для писателя быть не может: один из его издателей потребовал вернуть выплаченный аванс, так как большинство экземпляров книги осталось на складе.

Между тем в Австрии жил, по крайней мере, еще один еврей, не исключавший возможности того, что Колумб был евреем. Как ни странно, это был Бруно Крайский. Книгу Визенталя он никогда не упоминал, но, как и Визенталь, тоже считал, что евреи финансировали путешествия в далекие страны, потому что искали землю, где могли бы поселиться.

Тем не менее интересоваться данной темой Визенталь не перестал и пятнадцатью годами позже написал роман «Бегство от судьбы», в котором история изгнания евреев из Испании в 1492 году переплетается с историей изгнания евреев из Европы в 1942-м. Зеркальному сходству двух этих дат в книге придается мистический смысл.

В романе рассказывается история семьи Торрес: отца (его зовут Камилио), дочери (Рут) и сына (Феликса). Камилио Торрес – историк, живущий в Вене. В 1940 году нацисты высылают его и Рут в Польшу. Им удается сбежать, но русские возвращают их немцам. Они убегают снова, на этот раз в Западную Украину, но вскоре нацисты приходят и туда. Тем временем к ним присоединяется Феликс, и они втроем бегут в Румынию. Там их спасают еврейские эмиссары из Палестины, но корабль, на котором они плывут, подрывается на мине. Нескольких уцелевших пассажиров, в том числе Рут и Феликса, подбирает немецкое судно. Камилио гибнет, но в последний момент Рут удается забрать у него дневник, где рассказывается история их семьи. Она начинается в Испании, а Камилио Торрес оказывается одним из потомков переводчика с корабля Колумба.

Роман этот тоже продавался плохо, но имел прямое отношение к историческим и политическим спорам, в которых Визенталь принимал участие.

Общепринятое мнение гласило, что испанские христиане поставили евреев перед выбором: либо умереть, либо перейти в христианство и остаться в живых – и что именно это отличало испанцев от нацистов, считавших, что их расовая теория обязывает уничтожать евреев. Визенталь же хотел доказать, что расизм нацистов уходил корнями в ненависть к евреям, которую питала католическая инквизиция в Испании. Без нее, утверждал он, нацизм бы не возник. Он перечислял ряд антиеврейских указов, изданных в пятнадцатом веке, из коих явствовало, что евреи уже тогда считались представителями неполноценной расы. Нацистские «нюрнбергские законы», запрещавшие, в частности, вступать в половую связь с евреями, тоже восходили, по мнению Визенталя, к законам испанской инквизиции.

Обнаружив корни Холокоста в католическом антисемитизме, Визенталь фактически поддержал сионистскую интерпретацию Холокоста, рассматривавшую уничтожение евреев как одно из звеньев в длинной цепи преследований. Обвинитель на процессе над Эйхманом Гидеон Хаузнер начал свою вступительную речь с египетского фараона и погромов в Восточной Европе. Происхождение антисемитизма он объяснил, помимо всего прочего, тем фактом, что евреи были изгнаны со своей земли и жили среди других народов в качестве меньшинства. В этих словах Хаузнера нашла свое выражение сионистская идея об общности судьбы еврейского народа.