Утро магов - Жак Бержье

на многое. Мы хотели только собрать краткие указания на возможную психологию состояния пробуждённости в его элементарных формах. Так что в этой главе можно будет найти:

1. Извлечения из высказываний главы школы, Георгия Ивановича Гурджиева, собранные философом Успенским;

2. Мое собственное свидетельство о попытках пойти по пути состояния пробуждённости под руководством инструктора школы Гурджиева;

3. Рассказ романиста и философа Раймона Абеллио о его личном опыте;

4. Самый восхитительный, на наш взгляд, текст из всей современной литературы об этом состоянии. Этот текст извлечен из неизвестного романа германского поэта и философа Густава Майринка, чьи произведения, не переведенные, за исключением — «Зелёного лика» и «Голема», поднимаются до вершин мистической интуиции.

* * * 1. Высказывания Гурджиева

"Чтобы понять различие между состояниями сознания, нам нужно вернуться к первому — ко сну. Это совершенно субъективное состояние сознания. В нем человек погружен в свои сны — независимо от того, сохраняет ли он воспоминания о них. Даже если какие-нибудь реальные впечатления достигают спящего — такие, как звуки, голос, жара, холод, ощущения своего собственного тела, — они вызовут в нем только фантастические образы. Потом человек просыпается. На первый взгляд, это совершенно иное состояние сознания. Человек может двигаться, говорить с другими, строить планы, видеть опасности, избегать их и т. д. Кажется разумным думать, что он находится в лучшем положении, чем во время сна. Но если мы взглянем на это немного глубже, если мы бросим взгляд на внутренний мир, на его мысли, на причины его действий, мы поймем, что он находится почти в том же состоянии, что и во время сна. Во сне он пассивен, что означает, что он ничего не может делать. В состоянии же бодрствования он, наоборот, может действовать все время, и результаты его действий отражаются на нем и на его окружении. Но он не вспоминает о себе самом. Он — машина, все только происходит с ним. Он не может остановить поток своих мыслей, он не в состоянии контролировать свое воображение, свои эмоции, свое внимание. Он живет в субъективном мире «я люблю», «я не люблю», «это мне нравится», «это мне не нравится», «я хотел бы», «я не хотел бы», то есть в мире, состоящем из того, что, как ему кажется, он любит или не любит, чего он хочет или не хочет. Он не видит реального мира. Реальный мир скрыт от него стеной его воображения. Он живет во сне. И то, что он называет своим «ясным сознанием» — это только сон, и гораздо более опасный, чем его ночной сон в постели.

Рассмотрим какое-нибудь событие в жизни человечества. Например — войну. В настоящий момент идет война. Что это означает? Это означает, что многие миллионы спящих стараются уничтожить многие миллионы других спящих. Все, что происходит в настоящее время, вызвано этим сном.

Эти два состояния сознания — сон и бодрствование — одинаково субъективны. Только начиная вспоминать о самом себе, человек может действительно проснуться. Тогда вся жизнь вокруг него принимает другой вид и приобретает иной смысл. Он видит её как жизнь спящих людей, жизнь во сне. Все, что люди говорят и делают, они говорят и делают во сне. Потому ничто из этого не может иметь ни малейшей ценности. Только пробуждение и то, что ведёт к пробуждению, имеет реальную ценность.

* * *

Сколько раз вы меня спрашивали, не было бы возможным прекратить войны? Несомненно, это было бы возможно. Достаточно, чтобы люди проснулись. Это кажется таким пустяком. Но нет ничего труднее, потому что сон вызван и поддерживается всей окружающей жизнью, всеми условиями окружающей среды.

Как проснуться? Как избавиться от этого сна? Эти вопросы — самые важные, самые жизненные из всех, какие человек может задать. Но прежде чем задать их себе, он должен убедиться в самом факте сна. А он не сможет в этом убедиться иначе, как только попытавшись проснуться. Когда он поймет, что не помнит о себе самом и что воспоминание о себе означает до известной степени пробуждение, и когда он увидит по опыту, как трудно вспомнить о себе самом, тогда он поймет, что недостаточно иметь желание проснуться, чтобы проснуться на самом деле. Строго говоря, мы утверждаем, что человек не может проснуться собственными силами. Но если двадцать человек условятся, что первый из них, кто проснется, разбудит остальных, у них уже есть шанс. Но даже этого недостаточно, потому что эти двадцать человек могут уснуть одновременно и видеть во сне, как они просыпаются. Так что и этого недостаточно. Нужно еще большее. За этими двадцатью людьми должен следить еще один человек, который сам не спит и не уснет так легко, как остальные, или который сознательно будет спать, лишь когда это возможно, когда от этого не может получиться никакого зла ни для него, ни для других. Они должны найти такого человека и нанять его, чтобы он их будил и не позволил им больше впасть в сон. Без этого невозможно проснуться. Вот что нужно понять.

Можно размышлять в течение тысячи лет и можно написать целые библиотеки, выдумывать миллионы теорий, — и все это во сне, без всякой возможности проснуться. Наоборот, эти теории и книги, написанные или придуманные спящими, только усыпят других людей и т. д.

Нет ничего нового в идее сна. Почти с самого сотворения мира людям было сказано, что они спят и что они должны проснуться. Сколько раз мы читаем, например, в Евангелиях: «Пробудись», «Бодрствуй», «Не спите». Ученики Христа даже в Гефсиманском саду, когда их Учитель молился в последний раз, спали. Этим сказано все. Но понимают ли это люди? Они принимают это за риторическую фигуру, за метафору. Они вовсе не видят, что это нужно понимать буквально. И здесь тоже легко понять, почему. Им нужно хоть немного проснуться или наконец постараться проснуться. Серьёзно, меня часто спрашивали, почему в Евангелии ничего не говорится о сне… Но об этом идет речь на каждой странице. Это просто показывает, что люди читают Евангелие во сне.