Вооруженные силы на Юге России - Коллектив авторов -- История

На заре бой снова разыгрался. Красные ввели большие силы. Появились их броневые поезда, и все время вступали в бой новые формирования. К нам же подошла наша 1-я батарея и гусары. Марковцы и пластуны принуждены были отступать шаг за шагом. Уже станция Моспино была нами оставлена. Наш бронепоезд, работавший на линии Макеевки, мог быть отрезан. Он появился из-за поворота, человек спрыгнул на стрелке, бронепоезд прошел до красных цепей, входивших на станцию, обстрелял их из пулемета и задним ходом пошел на Иловайскую. Человек на стрелке вскочил на поезд.

Бой все время разрастался. С обеих сторон вводили новые части и батареи. Гул артиллерийского огня слился в сплошной рев. Разобрать отдельные выстрелы было невозможно. Фронт боя расширялся вправо к Макеевке. Мы оказались на левом фланге.

В это время подошла нам на помощь терская конная дивизия, оригинальную выгрузку которой я уже описал. Оседланных лошадей просто выталкивали из вагонов, они катились под откос, казаки за ними следовали, поправляли седла, сотни строились и шли в бой.

Затем подошел тяжелый бронепоезд «Единая Россия», оттолкнул вперед платформу с меньшей пушкой и задрал вверх могучий ствол своего «морского орудия», шести- или даже восьмидюймового, и так рявкнул, что даже наши привычные лошади подскочили. Это громадное орудие угнало красные бронепоезда на 18 верст назад, выключив их из боя. Необычайно упорный бой кипел на десятки верст. Разобрать что-либо было трудно. Дважды мы посылали за снарядами.

Под вечер мы увидели слева длинную колонну конницы: это Кубанская конная дивизия генерала Шефнер-Маркевича охватывала правый фланг красных и, очевидно, убедила красное командование в неудаче их наступления, потому что бой как-то сразу стих с наступлением темноты. Наступила полная тишина, только еще в ушах гудело. К нашему удивлению, ночь снова прошла спокойно. Наутро красных перед нами не было. Они отступили. Это был один из самых больших боев, в которых мне пришлось участвовать. Под Новочеркасском донцам удалось разбить второй красный клин. С этого момента началось наше большое наступление.

Обе наши батареи были приданы 1-й Терской казачьей конной дивизии, с полками: 1-м Терским, 1-м, 2-м и 3-м Волгскими. Командовал дивизией наш старый знакомый, генерал-майор Топорков, хороший начальник, с которым мы работали на Северном Кавказе.

Дивизия с батареями пошла к северу, вслед за красными. Я же получил приказание ехать в обоз за ячменем. Дивизия шла в каменноугольный район, где фураж достать трудно. Я поручил Дуру брату и сел в поезд. Только в поезде я узнал всю важность нашей победы. Офицер читал вслух реляцию нашего генерального штаба и описание боя на нашем левом фланге. Последняя фраза мне все объяснила.

Это произошло 5 мая 1919 года у Моспина.

— А я как раз еду из Моспина! — воскликнул я.

Все глаза обратились на меня, и я смутился.

Полковник Кузьмин

В батарее был полковник Кузьмин. Настоящий конник. Хороший наездник, любитель лошадей, всегда элегантный и в хорошем настроении. Поскольку применения для него в батарее не было, его откомандировали быть нашим представителем около генерала, командира регулярной кавалерии. Он был великолепен в свите генерала.

В бою под Моспином бронепоезд красных очень мешал нашей кавалерии. Их наблюдатель, по всей вероятности, находился в железнодорожной будке. Генерал подъехал к 1-й батарее и приказал сбить будку. Этим занялся один из лучших наших артиллеристов, капитан Канатов. Но как часто случается в артиллерии, его снаряды рвались кругом, но в будку не попадали.

Генерал насупился:

— Я приказал сбить будку, а не стрелять кругом нее, — и, обернувшись к Кузьмину: — Вот ваши артиллеристы. Когда дело касается квартир, то они первые, а насчет стрельбы…

Кузьмин молча слез с коня, подошел к орудию.

— Вы мне разрешите, капитан?

— Пожалуйста, господин полковник.

Кузьмин ничего не изменил в положении орудия, приложил лишь бинокль к глазам и скомандовал: «Огонь!» Граната ударила в будку, которая разлетелась на куски. Кузьмин подошел к генералу и доложил:

— Исполнено, Ваше Превосходительство.

Как будто тот сам не видел. Кузьмин сел на коня, кивнул Канатову и последовал за генералом. Наши артиллеристы остались с разинутыми ртами:

— Вот ведь везучий! Теперь вся кавалерия будет думать, что только Кузьмин и умеет стрелять из пушки.

Как-то командир эскадрона был убит и гусары дрогнули и побежали. Сам генерал оказался в опасности. Но Кузьмин выскочил вперед, самовольно взял команду над эскадроном, вернул людей, атаковал красных и восстановил положение. При этом он был легко ранен штыком в ногу.

При следующей оказии Кузьмин получил в командование 1-й офицерский конный полк и оказался прекрасным начальником, храбрым, решительным и удачливым. Под его командой полк стал одним из лучших.

За ячменем

Приехав в колонию у Матвеева Кургана, я обратился к начальнику обоза, прапорщику Приходько, за ячменем для батареи.

— Ячменя у меня нет, и я не смогу вам его достать. Только что посеяли, а то, что осталось, реквизировано для Донской армии. Мы отсюда переедем на русскую территорию. Тут Донская область, и казаки нас обвиняют, что мы едим их хлеб.

Я уже знал по опыту неспособность тыловых учреждений к полезной работе. Обоз сам жил прекрасно, и этим его деятельность ограничивалась.

Я поехал в Матвеев Курган и обратился к станичному атаману, донскому казаку. Он выслушал меня вежливо, но холодно. Тогда я упомянул, что наши две батареи входят в состав Терской казачьей дивизии. Это сразу изменило положение.

— А, генерал Топорков… Нужно вам помочь. Ячменя в нашем районе не много. Но быть может, вы найдете несколько мешков… Осипов!