Весенние ветры - Ольга Романовская

— Так, кровь, похоже, Ваша. Все руки исцарапали… Кстати, кто? — Нубар Эрш внимательно рассматривал сеть кровоподтеков на теле подчиненной.

— Я сама. О розы.

— И что Вам понадобилось в розовом кусте? За кем-то подслушивали? И этот небезразличный Вам человек был там не один?

Девушка покраснела и опустила глаза. Минимум фактов — а какой быстрый и точный вывод!

— Вытягивайте руку: будем лечить Ваши душевные и телесные раны. Пятна-то выводить умеете? — Зара кивнула. — Вот и прекрасно, а то пришлось бы объяснять, что на Вас не напала нечисть.

Одно легкое скользящее прикосновение пальцев — и от царапин не осталось и следа. Она практически ничего не почувствовала, только легкое приятное покалывание и тепло, будто от живого тепла камина.

Граф убрал руку и выразительно покосился на пятна на лифе. Смутившись, девушка поспешила привести платье в порядок. Потом задумалась, покусывая кончики губ.

— Что-то хотите сказать? Я Вас внимательно слушаю.

Взвесив все за и против, девушка решила, что Арилан Сеговей заслуживает того, чтобы его тайна была предана огласке. Разумеется, упоминание о Бель она упустила: виконтесса Мейлер никогда не была её подругой, но и в числе врагов не числилась, зачем подставлять её? Может, принц и её обманывает.

— Что ж, умный мальчик, — выслушав, задумчиво протянул Эрш. — Пытается выжить, как может. Жалеете?

— О чём? — не поняла сеньорита Рандрин.

— О том, что он Вас не любит. И не надо возражать, у Вас на лице всё написано. Вас ведь именно это больше всего возмущает. Оно и понятно: уязвлённое женское самолюбие. А Арилан Сеговей… Нужно его чем-то занять и женить, чтобы перестал мечтать о троне предков. Напрасно, конечно, Советник привёз его в Айши, нужно было оставить юношу в каком-то провинциальном городке. А так, если займется политическими играми всерьёз, взойдёт на эшафот.

— То есть Вы ничего не сделаете, даже не скажите герцогу? — изумилась девушка.

— А что я должен сделать? — граф пристально посмотрел ей в глаза. — Хотите, чтобы его посадили в тюрьму? Чтобы, как в далёкие времена, за малейшее оскорбление платили кровью? Зара, это лишнее, за ним и так наблюдают. Юношеский максимализм проходит, а исковерканную судьбу не исправишь. Ну какую опасность он представляет сейчас для Советника? Как он, по-Вашему, собирался от него избавиться? Да женись он на Вас, стал бы типичным подкаблучником и о троне спустя год семейной жизни даже не заикался. Вы уж простите, Зара, но назвать Вас безобидной овечкой и тенью мужа язык не поворачивается. У Вас сильный характер, Вы такого, как Его высочество, сломите. Может быть, не сразу, с годом я погорячился, но через пять лет он будет, как шёлковый.

— По-Вашему, я так ужасна? — усмехнулась Зара.

— Вы Рандрин, — пожал плечами глава Департамента иностранных дел. — Да еще э-эрри. Вы же не умеете подчиняться, никогда не сделаете того, что противоречит Вашим принципам. Это я по себе знаю.

— А, по-моему, Вы великолепно умеете настаивать, любой послушается.

— Настаивать? Умею, только Вы это на себе не испытывали. Надеюсь, мы и впредь обойдемся без ментальной магии. А теперь выбросите из головы Сеговея и подумайте о себе. Девушку красит улыбка. Вот так, хотя бы глаза заблестели. Надеюсь, — он склонил голову, — сеньорита не откажет мне в следующем танце?

— Не откажет, особенно если среди зрителей будут мои коллеги. Пусть умрут от зависти.

— А еще спрашивали, ужасны ли Вы! — рассмеялся Эрш, подавая ей руку. — Пожелать смерти стольким людям! Кстати, какого пола?

— Женского. Я же увела у них такого кавалера.

— Да если бы у них! Мне тут покоя не дают некоторые члены Совета, голова кругом идет. Так уж пусть лучше от хорошенькой девушки, чем от их идей.

Слегка смутившись, Зара одарила его лазурью глаз. Как-то странно слышать комплименты от своего начальника, да еще такие естественные, будто, произнося их, он не задумывался о том, что говорит. И всегда что-то новое, никогда не повторяется. Вроде бы ничего особенного, никаких витиеватых эпитетов и сравнений, а так приятно. Может, все дело в интонации? Неудивительно, что его женщины любят: Нубар Эрш умел их притягивать. По департаменту о нем ходило множество слухов, а девушки старательно прихорашивались перед тем, как зайти к нему в кабинет. Интересно, а у него был роман с кем-то из подчиненных?

С графом она танцевала впервые и надеялась, что не в последний раз. И дело вовсе не в том, как он двигался, а в том, что с ним было интересно. И легко. Открытая доброжелательность, подчеркнутое внимание к ее особе, размывшаяся грань между начальником и подчиненной.

Зара напросилась на второй танец, чтобы дослушать окончание рассказа о Герте, со знакомства с нудной генеалогией которого началась её служба в департаменте.

— А Вы говорите, политика — скучная вещь! — закончил повествование Эрш и, отпустив её талию, почтительно, как требовала структура танца, склонился над её рукой.

— Спасибо Вам, было так интересно. И танцуете Вы хорошо, — поспешила добавить девушка, чтобы он не подумал, будто она не оценила мастерство партнёра.

— Плохо танцующий дипломат — это абсурд. Ваше честолюбие польщено? — лукаво улыбнувшись, поинтересовался Эрш.

— А? — о чём это он?

— Но Вы же хотели заставить женскую половину нашего департамента корчиться в предсмертных муках.

Зара рассмеялась и кивнула. Граф извинился и оставил её одну, правда, ненадолго. У неё никогда не было недостатков в кавалерах: имя привлекало их, как мотыльков на огонь.

Было уже за полночь, когда к ней наконец-то подошёл Меллон. Не дожидаясь официального приглашения, девушка протянула ему руку и в очередной раз скользнула на паркет. Который это был танец по счёту, она не помнила, но знала, что он будет особенным.

Аидара крепко сжимал её талию, прижимая к себе, так тесно, как это дозволяли рамки приличия. Зара молчала и улыбалась, незаметно скользя пальцами всё выше и выше по его шее, погружаясь в теплые волосы.

— Ты сегодня такая красивая! — чуть слышно прошептал маг.

Она знала, но всё равно отблагодарила улыбкой.

— Где ты пропадал целый вечер?

— Терпеливо ждал, пока схлынет поток твоих поклонников.

— А если бы он не иссяк, ты бы так и стоял в сторонке? — усмехнулась девушка.

— Я не стоял, а тоже танцевал. У тебя новые духи?

Заметил. Зара купила их специально для бала: тончайший шлейф из мускуса и сандала. Он обволакивал, придавал таинственность.

Танец закончился, и сеньорита Рандрин привычно увлекла любовника подальше от любопытных глаз. Едва за ними захлопнулись двери в сад, как Зара впилась в его губы поцелуем. Меллон прижал ее к себе. На несколько минут воцарилась тишина, прерываемая лишь звуком дыхания. Потом маг отстранился и посмотрел девушке в глаза: