Весенние ветры - Ольга Романовская

— Возможно, — грустно улыбнулась виконтесса, отнимая руки. — Но, повторяю, где в Вашем плане место для меня?

— Я разведусь с ней, Бель, сразу же после коронации. Не беспокойся, я не потеряю трон. К этому моменту та бумага, которую я некогда подписал под давлением Рандрина, будет уничтожена. Ты будешь моей королевой, Бель? — он притянул её к себе, приблизил её лицо к своему лицу. — Я люблю тебя, Бель, только тебя и никого другого! А она… Она красивая, нравится мне, но и только!

— Я не верю тебе, ей ты говорил то же самое, — Бель отстранилась и отсела на край скамьи.

Принц сел рядом с ней, снял с пальца кольцо и протянул ей:

— Это наш фамильный перстень, я отдаю его тебе. В нашей семье есть традиция: мужчина вручает его своей невесте. Возьми!

Виконтесса сжала кольцо в кулаке и, глядя куда-то вдаль, сказала:

— Но нам так долго ждать…Маги живут очень долго. Советнику только век, он проживет еще, как минимум, половину этого срока. Со мной-то ничего не случится, а ты…

— Он умрет раньше, Бель, если ты пожелаешь. Всего лет пять-шесть, максимум десять.

— Ты хочешь…? — в ужасе посмотрела на него девушка. — Прошу тебя, не надо, Арилан! Он же умный и хитрый, ты не сможешь его убить, а я не переживу, если тебя казнят. Я не стою этого, Арилан, не рискуй!

— Если не будет другого выхода, я это сделаю, — твердо заявил Арилан, сжав возлюбленную в объятиях. — Мне ведь тоже будет безумно тяжело жить с нелюбимой женой, когда на свете есть ты. Каждый день как пытка… Бель, ты будешь меня ждать?

Она кивнула и, подавшись вперед, поцеловала его:

— Да, Арилан Сеговей, я буду Вас ждать. Я уже скоро год, как жду Вас, мучаюсь, страдаю, видя, как Вы любезничаете с этой Зарой Рандрин. Она Вам отказала, да?

— Она согласится, Бель, я сделаю все, чтобы она согласилась.

— А, может, не нужно? Вдруг это воля богов, и они хотят уберечь тебя от смерти?

Арилан промолчал, заключил ее лицо в ладони и вернул поцелуй, долгий и нежный. Бель обвила руками его шею и прикрыла глаза, мимоходом окутав беседку охранным заклинанием. Подумала и, с трудом оторвавшись от губ возлюбленного, окутала ее разученным специально для этих целей заклинанием невидимости.

Очертания беседки расплылись в молочном тумане, а потом и вовсе исчезли. На ее месте была мастерски выстроенная иллюзия осеннего сада.

Они так редко оставались наедине, не могли на людях демонстрировать нечто большее, чем симпатия. Улыбнуться, принести бокал шампанского, станцевать тур вальса, поговорить о всяких мелочах — вот и всё. Постоянно бояться, что до Зары Рандрин дойдут слухи о неверности предполагаемого жениха, флиртовать с другими мужчинами, а думать только о нём.

Арилан прав, его положение так шатко, а выгодный политический брак принёс бы стабильность, заставил замолчать недоброжелателей. А их стало гораздо больше, когда Департаменту внутренних дел стало известно, что Амасфея Сеговей, пусть и косвенно, была причастна к покушению на дочь Советника и связям с последователями Тёмной госпожи. Пусть принц ничего не знал об общении матери с духами, но ведь при случае люди разбираться не станут.

Да, она всё понимала, но не желала делить его с другой. Слабым утешением служило то, что Зара его не любит. Арилан рассказал о развитии их взаимоотношений, признался, что когда-то был влюблён в Зару Рандрин ('Первая любовь юноши, впервые повстречавшего необычную девушку'), но потом всё прошло, остался только точный расчёт. Видя, что девушка расположена к нему, принц решил воспользоваться случаем и вернуть себе незаконно отобранный трон. Продолжал разыгрывать влюбленного, а сам в это время думал о ней.

Они познакомились на ежегодном новогоднем балу, на котором из-за покушения на отца, да и своих собственных ранений не смогла присутствовать сеньорита Рандрин. Танец. Бокал глинтвейна. Случайные встречи в коридорах Дворца заседаний (Бель работала в департаменте отца — Департаменте безопасности, отсюда и ее знание маскировочных заклинаний), на музыкальных вечерах и приёмах. И осознание, что они полюбили друг друга.

О чувствах не говорили до лета, хотя каждый чувствовал странности в поведении другого. После отъезда Зары принц наконец-то признался Бель в любви. Та ответила взаимностью. Они сидели на берегу Шина, вдалеке от людских глаз и просто смотрели на воду. Как позже говорила виконтесса, любить — это 'вместе смотреть в одну сторону'.

В воде отражались деревья и лица сосредоточенные влюбленных.

Бель проводила отпуск в имении отца, Арилан написал ей, что приедет, попросил придти в соседнюю деревушку… Тогда она еще не совсем понимала, почему он не желает заехать к ним, но после слов: 'Я люблю тебя, но я не свободен: я обещал матери вернуть трон Сеговеев' всё встало на свои места.

И теперь, целуя его, наслаждаясь его прикосновениями, Бель мечтала о том, чтобы поскорее всё кончилось. Нет, не этот миг, а их двойственное положение. Чтобы не нужно было прятаться и лгать.

Как это и ни странно звучит, как только Арилан женится, станет легче. Первый шаг будет сделан. Наверняка, Бель станет его любовницей. Что ж, если иначе нельзя, то она согласна.

Но сейчас Бель старалась об этом не думать, выскользнув из беседки, шепнув, что они могли бы провести вместе несколько дней у подруги. Принц обещал подумать и, как обычно, ответить шифрованным письмом — их общая придумка. Шифр изобрела Бель, а книгу для расшифровки выбрал Арилан.

В бальную залу они вернулись по отдельности, с интервалом в четверть часа. Виконтесса первой, принц — вторым, сделав вид, что за чем-то посылал слугу.

Зара сбежала из сада гораздо раньше. При виде первого же поцелуя воспользовалась тем же заклинанием перемещения в пространстве и оказалась в одной из проходных комнат дома главы Департамента внутренних дел. Всё внутри неё клокотало от гнева и обиды, от сознания того, что её хотели использовать, как средство, подло обманывали все эти месяцы, от подлости Арилана Сеговея. Хотелось немедленно рассказать обо всем отцу, отомстить этому предателю.

С другой стороны, она же отказала ему, не выйдет за него замуж, значит, план сорвался.

— Зара, кто это Вас?

Девушка вздрогнула и очнулась от состояния болезненной задумчивости.

— Зара, что-то случилось? Не спорю, это не моё дело, но у Вас такое лицо… И платье в крови.

Сеньорита Рандрин удивленно взглянула на лиф платья — действительно, кровь. Ах да, она же оцарапала руки о шипы, потом, видимо, машинально вытерла их о платье.

— Так, кровь, похоже, Ваша. Все руки исцарапали… Кстати, кто? — Нубар Эрш внимательно рассматривал сеть кровоподтеков на теле подчиненной.