Хроники мёртвого моря - Александр Косарев

Сам же Хромов, найденный поутру лежащим почти без признаков жизни у кучи выброшенной из котельной золы, был принят за мертвецки пьяного бродягу. Поскольку люди этой категории совсем не редко забредали в Индустриальный, то и относились к ним с привычным равнодушием. Да и разве могло быть иначе? Оборванный, залитый кровью человек, с уродливыми струпьями на руках и неопрятной бородой на лице, валяющийся к тому же в куче мусора… Спасло Илью только то, казалось бы совершенно незначительное обстоятельство, что от него не пахло спиртным. Не пахло абсолютно, что собственно и привлекло к нему внимание склонившейся над ним работницы столовой, шедшей с утра на работу. Приподняв голову жалобно хрипящего незнакомца, она тут же заметила текущую изо рта того коричневую пену, и почему-то вообразила, что тот чем-то отравился. Раздумывала повариха недолго. Поскольку уличных телефонов в посёлке не было, а расстояния, к счастью, были не велики, она, вместе с подоспевшим на помощь кочегаром, оттащила бедолагу в местный крохотный стационар. Других пациентов в тот день не случилось, и поэтому всё внимание единственного поселкового медика было полностью отдано Хромову, который то приходил в себя, то вновь терял сознание. Каких-либо особых инструментов и терапевтических возможностей у врача не было и он начал с самого простого и, как оказалось, с самого действенного – с хорошей, едва ли не ведёрной клизмы. Но лечение майора в относительно нормальных условиях продолжалось недолго, так как, оказавшись на краю страны без копейки денег, равно как и без каких-либо документов, он в принципе не мог долго находиться на свободе. Весть о появлении невесть откуда взявшегося окровавленного незнакомца быстро облетела горняцкий посёлок. Дошла она и до директора рудного управления, который не придумал ничего лучшего, как немедленно позвонить в омсукчанское отделение милиции. Финал звонка был известен заранее. Через сорок минут в Индустриальный примчался дежурный наряд, и всё ещё плохо ориентирующегося во времени и пространстве Илью, видом своим действительно напоминающего долго скитавшегося «бомжа», без долгих разговоров отволокли для дальнейшего разбирательства в камеру предварительного заключения. Правда, и там он не задержался. К вечеру у него опять поднялась температура, начался неудержимый кровавый понос, и его срочно пришлось поместить в стационар.

Как потом подтвердила терапевт местной больницы Зинаида Алексеевна Крюкова, поступивший 26-го июля пациент дважды находился в кризисном состоянии, и только невероятно тренированный организм позволил ему выкарабкаться и остаться в живых. Пока, временами приходящий в сознание Илья преодолевал последствия изнурительного недомогания, начальник отделения капитан Свирко смог дозвониться по одному из написанных им во время краткого допроса телефонов. По счастью данный телефон находился в дежурной части ФСБ. А по удачному стечению обстоятельств, телефонограмму принял офицер, довольно хорошо знавший Хромова лично. Конечно, он не имел о его необычной командировке ни малейшего понятия, но то, что некий человек, из далёкого чукотского края назвал себя именно так, как звали его хорошего знакомого, заставило его действовать незамедлительно. Не прошло и двух суток, как к изголовью только-только очнувшегося от очередного периода забытья Ильи, подсел старший следователь магаданской прокуратуры. Сличив переданную по фототелеграфу фотографию Хромова с лежащим на койке измождённым и осунувшимся оригиналом, он, к своему искреннему удивлению, отметил их несомненное сходство. Заданные же им вопросы относительно биографии потерпевшего, и вовсе рассеяли последние сомнения. Поскольку личность, неизвестно откуда взявшегося офицера, была установлена однозначно, то далее в дело включился кадровый аппарат «Конторы». Служебная записка о нежданном воскрешении майора И.Ф. Хромова из мёртвых легла на стол генерала Пасько в 10 ч.18 мин. 10-го августа, а медицинский вертолёт с магаданского аэродрома поднялся уже на следующий день, в 08.35 по местному времени. В результате известного парадокса времени, особенно актуального из-за изрядной протяжённости нашей страны с востока на запад, Хромов оказался в Москве ещё до того, как Борис Евсеевич посчитал свой рабочий день законченным. Будучи твёрдо уверенным в том, что майор погиб при взрыве в шахте, либо был попросту задран в тайге диким зверем, генерал не поленился лично съездить в аэропорт Быково, чтобы взглянуть на столь необычного мистификатора. Дождавшись, когда с трапа спустили носилки, он не торопясь вышел из чёрной «Волги» и повелительным жестом остановил проходящих мимо санитаров. Он был человеком бывалым и многое повидавшим. Однако в тот раз, слегка наклонившись над носилками, он буквально остолбенел, увидев, хотя исхудавшее и сильно израненное, но столь знакомое ему лицо бесследно исчезнувшего полгода назад майора. И именно в этот момент, тот словно как по заказу, медленно открыл налитые кровью глаза. Некоторое время майор непонимающе оглядывался вокруг себя, но потом, с явным усилием сосредоточив взгляд на лице склонившегося над ним генерала, улыбнулся и еле слышно произнёс: – А-а, здравствуйте, Борис Евсеевич! Привет я Вам привёз…, от брата вашего… от Романа…

Часть четвёртая

Пять долгих дней, помещённый сразу же по прибытию в отделение реанимации госпиталя ФСБ, что стоит в небольшом парке на Пехотной улице, Хромов пребывал в полной прострации. Дважды за это время в его палате появлялся сам Пасько. Обычно он некоторое время молча стоял метрах в двух от его постели, после чего молча, но с самым мрачным выражением на лице поворачивался к заведующему отделением реанимации.

– Ничего обнадёживающего пока не происходит, – виновато отводил тот взгляд. Нам совершенно неясна патология его недомогания. Физиологически он будто бы вполне здоров. Пищеварительный тракт работает, кровообращение тоже в норме. Видимых травм, за исключением порезов на лбу, нет. Рентген и ядерная томография никаких внутренних повреждений не показывают. Единственное, что вызывает некоторое опасение, так это чрезвычайно низкое содержание калия и цинка в его тканях. К тому же наш пациент чрезвычайно истощён, да и деятельность его мозга вызывает наше самое искренне беспокойство.

– Ну, так что же из того? – оба раза грозно произносил генерал. Когда с ним можно будет пообщаться? И ли он так и будет здесь бревном валяться?

– Мы колем его всем чем нужно, – убедительно разводя руками, успокаивал его заведующий. Проводим электростимуляцию переферических нервов, полный массаж производим дважды в сутки, двойной набор витаминов внутривенно ему вводим… Поверьте, мы делаем всё, что в наших силах!