Вендетта. История одного позабытого - Мария Корелли

спинку сиденья и время от времени испуская чуть слышный вздох абсолютного восхищения собой. Мы почти не разговаривали: глубокая ненависть, как и любовь, лишает людей красноречия!

Ветер в ночи завывал, не унимаясь, дождя еще не было, но штормовые порывы налетали все с большей силой; луна иногда показывала свой бледный лик в прорехах между летучими войсками сизых и белых масс облаков, грозно носившихся по небу, и тускло, прерывисто озаряла нам путь подобно призрачному факелу, мерцающему во мраке чащи. Время от времени с отдаленных улиц, где горожане все еще праздновали масленичный четверг, до наших ушей доносились отголоски бравурной музыки или нестройный рев труб, порой перезвон мандолин сливался со стуком колес нашего экипажа; но вскоре даже эти отзвуки чужого веселья перестали до нас долетать.

Мы миновали городские окраины и спустя несколько минут оказались на пустынной дороге. Нанятый мной извозчик гнал во всю прыть; ему, ничего о нас не знавшему, вероятно, не терпелось поскорее вернуться к оживленным площадям и ярко освещенным кварталам, где бушевало главное гулянье этого вечера; без сомнения, парень думал, что я проявил дурной вкус, потребовав отвезти нас в такую даль от Неаполя, в ночь, когда все беззаботно ликуют и наслаждаются. Наконец экипаж остановился. Зубчатые башенки виллы, которую я назвал, смутно виднелись из-за деревьев; извозчик спрыгнул со своего сиденья и подошел к нам.

– Не подъехать ли прямо к дому? – спросил он, всем своим видом показывая, что предпочтет быть избавленным от подобных хлопот.

– Нет, – равнодушно бросил я, – в этом нет необходимости. Тут недалеко, мы пройдемся пешком.

Я вышел и расплатился с ним.

– Похоже, вам не терпится вернуться в город, дружище, – заметил я полушутя.

– Да, и то правда! – не задумываясь, ответил он. – Надеюсь сегодня ночью прилично подзаработать на гостях свадебного бала у графа Оливы.

– Ах! Ну и счастливец он, этот граф, – обронил я, помогая жене выйти и поплотнее запахивая на ней теплую накидку, чтобы этот простолюдин не заметил блеска ее дорогого платья. – Вот бы оказаться на его месте!

Извозчик осклабился и с готовностью закивал. Он и не догадывался, с кем имеет дело. По всей вероятности, принял меня за одного из тех «весельчаков-кавалеров», коих полным-полно в Неаполе: такие, найдя во время прогулки «дамочку» по своему вкусу, поспешно увозят ее, тщательно закутанную в плащ с капюшоном, в укромный уголок, известный только им одним, где можно было бы завершить романтический вечер к полному взаимному удовлетворению. Радостно пожелав мне доброго пути, извозчик снова вскочил на козлы, яростно дернул вожжи, разворачивая лошадь, осыпал ее потоком брани и с грохотом укатил прочь. Нина, стоявшая на дороге рядом со мной, растерянно посмотрела ему вслед.

– Разве он не мог подождать нас и отвезти обратно? – спросила она.

– Нет, – резко ответил я, – мы вернемся другим путем. Идемте же.

И я повел ее вперед, приобняв за плечи. Она слегка задрожала и с жалобными нотками в голосе проговорила:

– Как долго туда идти, Чезаре?

– Через три минуты будем на месте, – отрезал я и добавил более мягким тоном: – Вы не замерзли?

– Немного.

С этими словами она плотнее закуталась в свои соболя и прильнула ко мне.

Тут своевольная луна внезапно просияла из-за туч, словно бледный призрак обезумевшей танцовщицы, привставшей на цыпочки на краю отвесной пропасти среди черных туч. Лучи ее, мертвенно-зеленые и холодные, озарили унылый участок пустоши перед нами, ярко высветив белые плиты кладбища Кампо-Санто, эти таинственные дорожные вехи, которые отмечают, где заканчиваются земные странствия всех мужчин, женщин и детей, однако нимало не объясняют, что с ними будет дальше. Моя жена увидела их и остановилась, дрожа всем телом.

– Что это за место? – спросила она с беспокойством.

За всю свою жизнь Нина еще ни разу не бывала на кладбище – так сильно боялась смерти.

– Здесь хранятся мои сокровища, – ответил я, и голос мой прозвучал как-то слишком резко и чуждо в моих же ушах. Я крепче обхватил ее округлую теплую талию. – Идемте со мной, любимая! – Несмотря на все старания, в моем тоне сквозила горестная насмешка. – Со мной вам нечего бояться! Вперед.

И я повел ее, слишком беспомощную, чтобы противиться моей силе, слишком испуганную, чтобы говорить. Все дальше и дальше – по мокрой густой траве мимо безымянных древних могил, пока передо мной не предстали низкие покосившиеся ворота, ведущие в дом моих благородных усопших предков. Все дальше и дальше, прижимая жену к себе с удесятеренной дьявольской силой. Все дальше и дальше – навстречу вполне заслуженной ею участи!

Глава 36

Луна отступила за плотную облачную завесу, и окружающий пейзаж утонул в полумраке. Добравшись до склепа, я отпер замок; дверь тотчас отворилась и с неожиданным лязгом распахнулась настежь. Та, которую я сжимал в железных тисках объятий, отпрянула и попыталась вырваться.

– Куда вы? – спросила она слабым голосом. – Я… мне страшно!

– С чего бы вдруг? – спросил я, силясь унять дрожь волнения в голосе и говорить беззаботно. – Здесь темновато, вы правы; но мы сейчас зажжем свет, и сами увидите… – тут, к своему собственному изумлению, я разразился громким неистовым хохотом, – …увидите, что нет причин беспокоиться! Проходите!

Я без труда подхватил ее, словно пушинку, перенес через каменную ступеньку порога и бережно поставил уже внутри. Внутри, наконец-то, хвала небесам! Я захлопнул за нами огромную створку и запер ее на ключ! С моих губ еще раз невольно сорвался все тот же странный непрошеный смех, и своды склепа отозвались на него каким-то потусторонним, пугающе отчетливым эхом. Нина вцепилась в меня среди сгустившейся темноты.

– Почему вы так смеетесь?! – выкрикнула она с досадой. – Звучит просто ужасно!

Я сделал усилие и взял себя в руки.

– В самом деле? Простите, мне очень жаль! Я смеюсь, потому что… потому что, моя дорогая, эта наша прогулка при лунном свете получилась такой приятной и… даже забавной, ну согласитесь! – При этих словах я прижал ее к груди и страстно поцеловал. – А теперь, – зашептал я, – будет лучше, если я вас понесу: эти ступени слишком неровные и крутые для ваших ножек – дивных, изящных, беленьких ножек! Я доставлю вас, мое сладкое сокровище, доставлю в целости и сохранности в сказочную пещеру, где лежат драгоценности… Да еще какие… И все они только и ожидают вас, моя возлюбленная жена!

Я взял жену на руки, словно маленькую хрупкую девочку (пыталась ли она сопротивляться или нет, уже не помню), и понес вниз по крошащейся от древности лестнице, переступая по кривым ступеням с уверенностью