Дочери Ганга - Лора Бекитт

А ведь все было так хорошо! Патриция сама ходила за покупками и готовила сыну английскую еду. В комнатах больше не витал запах специй, розового масла и сандала, и в глазах не рябило от ярких тряпок. По вечерам они с Джейсоном сидели на веранде вдвоем за чашкой чая и любовались закатом. Потом – естественно и незаметно – в доме могла появиться скромная белая девушка, а позже и дети, которым можно передать имя и семейные традиции.

Весь день Патриция не находила себе места. Ее терзали сомнения и, в известной мере, совесть. Под вечер она решила, что отдаст письмо сыну. В конце концов, это была его жизнь.

Джейсон пришел домой позже обычного. В последнее время он нередко задерживался на службе, но не потому, что мечтал о карьере, а потому, что дома его не ждали ни жена, ни сын.

Пока он умывался, мать собрала на поднос чай и поджаренный хлеб с кусочками бекона. Она заметила, что загорелое лицо сына словно покрыто слоем пепла. Он выглядел привычно собранным, но под этой собранностью таились подавленность и тоска.

Патриция уже собиралась протянуть ему лежащий на комоде конверт, как вдруг Джейсон устало произнес:

– Ты была права. Во всем этом есть нечто искаженное и лицемерное. На войне я убивал индийцев, а потом женился на их женщине!

Патриция затаила дыхание.

– Что ты имеешь в виду?

– В нашей разлуке с Ратной есть своя логика. Несчастья не происходят просто так.

– Главное, чтобы ты себя не винил, – пробормотала Патриция, понимая, что во всем виновата только она.

– Не буду. Что толку? – коротко и резко произнес Джейсон.

Патриция незаметно убрала письмо с комода. Она решила, что ей надо еще немного подумать.

В выходной день Джейсон отправился в Лакхнау. Мать не спросила зачем. Возможно, он просто хотел побродить по индийским кварталам и базарам. В отличие от сослуживцев, ему надоедала чисто английская жизнь.

В его глазах все краски мира померкли, а между тем был праздник Холи, символизирующий возрождение жизни, во время которого индийцы весело осыпали друг друга и все вокруг темно-желтым и красным порошком или поливали крашеной водой. То было короткое время нарушения кастовых запретов, когда шудры могли окрасить брахманов, за что те еще и давали им деньги.

Джейсон слышал, что это неуемное веселье обрывается, когда солнце проходит через зенит. Индусы моются, меняют заляпанную краской одежду, а вечером идут в гости, где угощаются сладкими молочными и мучными кушаньями.

Джейсон подумал о том, что Ратна наверняка тоже праздновала бы Холи и мать снова назвала бы ее язычницей. И так бы продолжалось всегда. Они бы никогда не пришли к согласию и не сумели жить вместе. Так или иначе, но Ратне не было места в его мире.

Целая толпа индийцев сопровождала довольно молодого человека в длинной хламиде и с посохом в руках. Иногда он останавливался и что-то говорил, а потом шел дальше. Джейсон подумал, что это один из индийских прорицателей. Может, спросить у него, что ему делать дальше?

Он не стал пугать индийцев своим красным мундиром, а просто пошел следом, держась в отдалении и дожидаясь, когда прорицатель останется один.

Тот сел под большим деревом и развернул тряпицу, в которой были лепешка и несколько яблок. Приблизившись, Джейсон нерешительно заговорил с ним на хинди.

– Садись, – дружелюбно пригласил индус, показав на землю рядом с собой. – Чего ты хочешь?

В его ясных глазах не было и тени страха перед англичанином в военной форме.

– Я потерял жену и сына и не представляю, как жить дальше.

– Они умерли?

– Не знаю.

– Почему ты обратился ко мне?

– За тобой бежала толпа, и я подумал…

– Я не прорицатель. Я ученик Рамакришны[112].

– Кто такой Рамакришна? – спросил сбитый с толку Джейсон.

– Великий учитель.

– И чему он учит?

– Тому, что Бог един, просто известен нам под разными именами. Что в случае необходимости брахман может принять пищу из рук шудры. Что всякая религия истинна настолько, насколько она проповедует чистоту души. Что человек не должен предаваться самоосуждению или унынию. Что Бог во всех людях, но не все люди в Боге. Что мы должны уважать чужую веру.

Джейсон невольно посмотрел на свои ладони, где навсегда остались зловещие отметины.

– У нас своя иерархия, у индийцев – своя. А я… я бы хотел быть свободным от всего этого.

– Так будь свободным. Оставь все, что тебя гнетет. Преодолей условности. Ни о чем не жалей.

Джейсон задумался.

– Как тебя зовут?

– Дашан. Это означает «видеть».

– А куда ты идешь?

– К учителю, в Калькутту. А потом – куда велит он, куда направит сердце.

– Ты тоже что-то ищешь?

– Я просто присоединился к великому каравану Истины и Вечности.

– Ты сумасшедший? – с надеждой спросил Джейсон.

– Нет, – спокойно ответил Дашан. – Просто ты делаешь то, что нужно, а я то, что хочу.

– Мне приходилось убивать.

– Убийством ничего не добьешься, лишь покалечишь собственную душу.

– Но прошлое не вернуть.

– Тогда думай о будущем.

Джейсон задумался. В Калькутте находился знаменитый храм черной богини Кали, пляшущей на кладбищах и на кострах мертвых и, как ни странно, разжигающей огонь в сердцах живых. Той, что говорит, будто смерть человека не может перевесить тяжесть грехов и ошибок, но их можно исправить при жизни.

Следующим вечером, вернувшись с очередного званого ужина, Патриция Блэйд с изумлением увидела, что мундир Джейсона висит на гвозде, но его самого нет ни в доме, ни в саду. Напрасно прождав сына до темноты, женщина едва не сошла с ума от тревоги. Обнаружив, что сапоги и остальная часть обмундирования Джейсона тоже остались в доме, Патриция не знала, что и думать. Получается, сын ушел неизвестно куда и непонятно в чем.

А потом она нашла и прочитала записку, содержание которой не смогла разгадать ни она сама, ни позже – другие люди. Джейсон писал о бытии без границ, о безмятежности души, о поисках самого себя. Если б мать не знала его почерка, она бы ни за что не поверила, что он способен выдумать такой бред!

На следующий день Патриция обратилась в штаб, но там никто ничего не знал. Спустя неделю отсутствия Джейсона на службе командование пригрозило, что капитана Блэйда объявят дезертиром и разжалуют, но Патриция лишь разводила руками: она не имела понятия, где находится ее сын. По городку поползли слухи о внезапном помутнении рассудка совсем еще молодого человека, и несчастной женщине было нечего возразить.

Она умоляла командование бросить все силы на поиски ее сына, и ей отвечали, что это будет сделано (хотя бы для того, чтоб отдать его под трибунал), однако найти человека в Индии не проще, чем отыскать крупицу золота в груде камней.