Фюрер как полководец - Николай Баженов

Непонятен и отказ Гитлера после окончания кампании во Франции провести операцию по захвату Суэцкого канала и Гибралтара. Посылку же в Северную Африку ограниченных и материально слабо обеспеченных сил для спасения итальянской армии никак нельзя считать лучшим решением. Роковой ошибкой фюрера стал и отказ от захвата Мальты, чья потеря могла стать для англичан решающим поражением на Средиземном море.

Тем не менее Гитлер твердо удерживал военную инициативу в Европе, обыгрывая своих противников одного за другим, пока не столкнулся с серьезными проблемами на Восточном фронте, где Вермахт в декабре 1941 г. потерпел поражение под Москвой.

Тогда же уж совсем глобальной ошибкой стало решение Гитлера вступить в декабре 1941 г. в войну с США, чью военно-экономическую мощь он оценил абсолютно неверно. Если нападение на СССР в июне 1941 г. можно объяснить идеологическими мотивами при одновременном наличии у фюрера неверных геополитических соображений в отношении позиции Англии, то в случае с США сыграло роль наличие союзных обязательств перед Японией. Этот же азиатский союзник сам и не подумал напасть на СССР с востока, чтобы помочь рейху в борьбе на Восточном фронте.

Фюрер позирует кинооператору на фоне Эйфелевой башни, Париж, Франция, 1940 г.

Неудачей окончились и попытки фюрера втянуть в войну на своей стороне Испанию, Турцию и Болгарию. Наличие же такого союзника, как Италия, лишь создавало большие проблемы для немецкого командования. Не удалось побудить к более активным действиям и северного союзника – Финляндию. Роль же других союзников – Румынии, Венгрии, Словакии и Хорватии – в боях на Восточном фронте была достаточно ограниченной.

К чему привело наличие ненадежных войск союзников, прикрывавших фланги немецких армий, наступавших по расходившимся направлениям – на Сталинград и на Кавказ, общеизвестно. Решение о таком использовании союзных войск никак нельзя отнести в актив немецкому командованию и лично Верховному главнокомандующему Вермахтом.

Имевшиеся задатки военачальника у Гитлера все больше нивелировались, а порой и полностью затмевались чисто человеческими отрицательными чертами характера – упрямством, своенравием, нетерпимостью, грубостью и чрезвычайными перепадами настроения, которые вряд ли можно объяснить только его настоящими и мнимыми болезнями.

Вышеупомянутый генерал Вестфаль, часто общавшийся с фюрером, отмечал: «Его упрямство не позволяло ему вовремя признать последствия неблагоприятного хода событий… Недостаток какого-либо чувства умеренности привел к тому, что он разбазарил все ресурсы во время войны на всех фронтах».

Да и эти ресурсы, необходимые для достижения поставленных целей, зачастую были крайне недостаточны. Понятно, что упорное движение к этим целям продолжалось до полного истощения войск и исчерпания резервов, когда уже начинала маячить угроза окончательной катастрофы. Необходимые решения очень часто запаздывали, в результате чего противник постепенно перехватывал инициативу.

Генерал Дерр считал, что действия верховного командования пагубно сказались в первую очередь на сухопутных силах. По его мнению, при Гитлере процветало пренебрежительное отношение к личному составу действующей армии, проявлялось мало заботы о нем.

Фюреру, конечно, нельзя было отказать в понимании запросов солдат, но он учитывал только успехи или неудачи, отмеченные на карте, и не видел суровой, не приукрашенной пропагандой борьбы солдат на фронте. Зачастую чрезвычайно тяжелые условия боев, лишения и страдания пехотинцев были либо неведомы Верховному главнокомандующему, либо он не обращал на них внимания. Гитлер, преклонявшийся перед техникой, прекрасно понимал, что ей нужна передышка для техосмотра и ремонта, но при этом он спокойно забывал о передвигающихся в пешем строю солдатах.

В оценке боеспособности войск фюрер, считавший себя опытнее своих военных, часто ошибался, не говоря уж о непонимании им принципа сосредоточения сил на решающем участке фронта с точки зрения стратегии. Он показал и отсутствие одного из важных качеств военного руководителя – знания людей, то есть взаимопонимания и взаимного доверия. Таковы были отличительные особенности его метода руководства войсками.

Подобное было не приемлемо для генералов Вермахта. Ведь высшие военачальники – командующие армиями и группами армий, а также старшие офицеры Генштаба изучали военное искусство на основе оправдавших себя принципов. Последние основательно изучались в мирное время и проверялись на практике в военных играх, на полевых учениях и различных маневрах.

Тем не менее в ходе войны они порой не могли применить обширные знания в соответствии с обстановкой. Причина в том, что Гитлер чувствовал себя «полководцем по призванию», а его самомнение не знало границ. Его военное окружение – офицеры и генералы ОКВ и ОКХ, низведенные до «промежуточных инстанций», передающих приказы фюрера, не могли реально противостоять ему.

Военно-политические решения полководца Гитлера, претворявшиеся в жизнь на оккупированной территории СССР, тоже нельзя признать удачными. Так, репрессивная политика нацистов по отношению к населению, проводившаяся по идеологическим и расовым мотивам, вызвала большой рост партизанского движения, на чье подавление и защиту растянутых коммуникаций было отвлечено большое количество войск.

Из-за глубокого недоверия Гитлера к антисоветским формированиям, в частности к частям РОА генерала Власова, которые он считал недостаточно надежными, была упущена хорошая возможность столкнуть лбами русских, находившихся по разные стороны линии фронта. Эту ошибку фюрера отмечало даже его ближайшее окружение. Те же две-три дивизии РОА, сформированные лишь в начале 1945 г., не могли оказать никакого влияния на ход боев на Восточном фронте на конечном этапе войны.

Генерал-лейтенант Адольф Галланд, известный ас и инспектор истребительной авиации Люфтваффе, так отзывался о своем тезке: «…несбалансированное отношение между теми требованиями, которые предъявляла война, и собственными представлениями Гитлера о ней, отношение, все более расходившееся по мере развития войны». Такое рассогласование с объективной реальностью и приводило фюрера к принятию ошибочных решений, на которые мало кто рисковал обращать его внимание.

Интересно, что на протяжении всей войны сам Гитлер постоянно повторял: «Поражение потерпит тот, кто совершит наибольшие ошибки!» Эти слова в первую очередь относятся к нему самому, так как он своими неверными решениями приблизил окончание затеянной им войны, выиграть которую Германия никак не могла из-за несравнимо более мощного экономического потенциала коалиции ее противников.