Эльфы, топор и всё остальное - Евгений Шепельский

Мы уже приблизились к арке, когда в спины ударил звучный, раскатистый, басовый голос:

— Фатик Мегарон Джарси! Остановись! Время пришло!

Говорил Альбо.

56

Он был уже на ногах. Спрыгнул с плаща, отшвырнув Крессинду и Скареди; по полу брызнули звенья цепей — Альбо разорвал кандалы так же просто, как если бы они были сделаны из бумаги. Гномша устояла, а вот паладин откатился к стене. Самантий застыл позади Альбо, в левой руке покачивается факел.

У бывшего клирика был совершенно трезвый голос:

— Я, Свирондил Альбо, пророк Гритта Миротворца. Внемли! Я обращаюсь к тебе, Фатик Джарси, сын Трампа Грейхоуна, отдай то, что скрыто в твоем поясе! Мой господин предпочел, чтобы ты доставил его к месту под охраной, и мне пришлось терпеть измывательства над собою, глупые и пустые, ибо алкоголь я в любой миг могу разложить в своей крови на простейшие элементы… Но время пришло. Отдай мне душу Пожирательницы — и уходи.

Я крутанулся на каблуках, скрестив мечи у колен. Плечом заслонил Виджи.

— Прекрасно знаешь, что ни хрена я тебе не отдам.

Он кивнул, возвышаясь в полумраке, точно валун. Мирская потрепанная одежда облегала его тучное тело; выпуклые глаза отражали свет факелов, как две мертвые стекляшки.

— Что ж, Фатик, я знал это. Позволь, я попытаюсь воздействовать на тебя убеждением. Гритт не смог возродить до конца мои воспоминания, но он наделил меня высшим знанием. Ты убедишься сейчас, что я говорю правду, а убедившись — добровольно расстанешься с сосудом, в коем заключена частица души Пожирательницы.

— Как же я смогу убедиться, Альбо?

— Правоту моих слов подтвердит твоя женщина.

Яханный фонарь!

У меня зазвенело в ушах. Силуэт Виджи покачнулся.

— Продолжай.

— Боги не абсолютны, Фатик, и уж тем более — не всеведущи. И тут Талаши сказала тебе правду. А про эльфов она солгала. Творец совершил ошибку, сделав существ из плоти и крови — бессмертными… Но эльфы дома Витриума — смертны. В каждом из них — часть человеческой души. Так Творец обезопасил себя от нового… восстания и отблагодарил дом Витриума за то, что он не принимал участия в том, первом восстании… Он дал эльфам смертие, избавив их от страшного проклятия вечной жизни — и от безумия, кое постигло дом Агмарта. Знаешь, почему дом Агмарта восстал против Творца? Кредитор обещал сделать их смертными, а Творец — отказывался, слишком любил своих детей, не замечая, как чудовищный груз воспоминаний, которые наслаиваются тысячи лет, сводит их с ума… Не понимал… на свою беду. Теперь-то ты разумеешь, почему дом Агмарта так ненавидит Витриум? И почему стремится уничтожить его — подняв на это Вортигена, ибо сам заперт в резервации Атона, откуда нет и не может быть выхода. Все ли мои слова были правдивы, женщина с эльфийской кровью?

— Да… — выдохнула Виджи. Тихо-тихо, но Альбо услышал. Что-то негромко скулил Тулвар.

— Срок их жизни отмерен в полтора человеческих… Великая тайна Витриума, которая оберегается от иных рас…

— Мне это известно.

— О да… Тут Талаши сказала правду. Эльфы живут обособленно и скрытно. Те из них, кто ощущает слишком сильное давление… части человеческой души, отправляются в странствия… Их гонит вперед тоска, которой нет определения и названия, которую можно лишь заглушить постоянным движением вперед… Вы называете их кочевыми эльфами… А часть эльфов рождается выродками, эгоистичными психопатами, словно люди. Это те, в которых человеческая часть… значительно перевешивает. В Хараште их называют — «чащобники». Их держат в Витриуме в особой резервации, в своего рода сумасшедшем доме, но как-то части удалось сбежать… По дороге через Огровы Пустоши они наткнулись на какого-то безумца из людей, который практиковал религиозный исихазм и почти сошел с ума. Он стал их учителем и увел в горы… Эти эльфы обосновались в горах Галидора, рядом с Долиной Харашты. Все ли мои слова правдивы, женщина?

— Да…

— Видишь, Фатик Джарси? Я — говорю правду.

Я ощутил, как кулаки, охватившие рукояти мечей, начали дрожать. Рана саднила в такт частым ударам сердца.

— Скажи еще что-нибудь, чтобы меня убедить!

Мне показалось, что по полным губам Альбо скользнула усмешка.

— Скажу. Еще есть немного… времени. Творец оставил эльфам Витриума… несколько первичных способностей. Первая не слишком значительна по сравнению со второй… Они могут залечивать не смертельные раны друг друга…

— Гритт! Я это знаю, я видел, как они…

Он взмахнул руками, словно готовился сотворить злое чудо, стальные браслеты на толстых запястьях блеснули и погасли.

— Есть главный дар, который свойствен всем эльфам, включая и безумцев Агмарта. Эльфы способны выкупить у смерти любое существо, имеющее бессмертную душу.

— Я знаю это, пророк Гритта! Талаши рассказала мне то же! Принц выкупил Виджи на самоходе карликов в Хараште, а Виджи… моя Виджи, выкупила меня! Наши раны были смертельны, но теперь мы живы, и будем жить еще долго!

Его слова прозвучали, как голос набата:

— О нет, она солгала. Напомни, что она сказала? Что эльф может выкупить жизнь другого разумного или такого же эльфа, ценой урезания собственной жизни до сроков выкупленного существа? Или, в случае, если эльф спасает эльфа, ценой урезания собственной жизни вдвое?

Скверное предчувствие сжало мое сердце.

— Да…

Виджи? Ее силуэт покачивался, расплывался в моих глазах. Она незаметно отодвинулась, отошла к стене, оперлась на нее. Принц был у другой стены. Вжался в нее, распластался… Бледный, напряженный, раскрывший глаза как безумец.

За плечом Альбо маячило лицо Самантия — словно взошла полная, изжелта-бледная (и крайне изумленная) луна.

— Правда состоит в том, Фатик Джарси, что эльфы могут спасти другого только ценой собственной жизни.

Мне показалось, что твердь на мгновение разверзлась под моими ногами. Я покачнулся, стер пот с лица рукавом, еще и еще, я тер лицо, убирая дурацкую боевую раскраску, тер, словно хотел проснуться, но кошмар не отпускал.

— Смерть не прощает выкупа, Фатик. Все должно быть равновесно. Спустя полтора-два месяца или, самое большее, три, выкупивший чужую жизнь эльф умрет. Несчастный случай или убийство… обычно это несчастный случай или убийство. Я зрю: вот этому эльфу, коего вы зовете принцем, сегодня настала пора умереть.

Тишина…

Я резко выдохнул сквозь сжатые зубы. Правда. Он сказал правду. Мне не нужны подтверждения эльфийки. Вот почему так бесился принц в пещере, вот почему не хотел оставлять меня в живых. Размен — жизнь какого-то варвара на жизнь его дочери. Но Виджи захотела аллин тир аммен, высшую справедливость… как метафору ее чувств… ко мне. И брак. Вот потому и солгала богиня — я бы не смог спокойно добраться до Оракула, если бы знал…